Да, подумал Коля, все по одному кругу ходят…
Из чистой вежливости спросил:
— Где строить думаешь? У себя?
Она мотнула головой:
— Нет. Где-нибудь в хорошем месте. Лучше всего у моря. Но можно в лесу или в горах.
— Вроде дачи?
— Не, дом. Капитальный.
— Это дело, — похвалил Коля голосом, пустым от скуки. — Хозяйством займешься?
— Нужно больно! — сказала Раиса.
— Квартирантов пустишь?
— Еще не хватало!
— А тогда зачем?
Раиса глянула на него с сомнением:
— Трепло небось?
Коля успокоил:
— Этим не отличаюсь. А что, тайна?
— Тайна, не тайна, а лишнего звона не люблю.
— Можешь не опасаться.
— Смотри, — предупредила она, — я тебе как человеку.
— Ладно! — махнул он рукой. — Ты или рассказывай, или голову не морочь.
— Я еще в школе решила, в восьмом классе, — сказала она, — а у меня такой характер: решила — значит, все.
— Ну и чего ты решила?
Она испытующе посмотрела на него:
— Читать любишь?
— А как же! Читать так читать, — ответил Коля. Он не мог понять, куда она клонит.
— Вот и я тоже, — сказала Раиса. — Сейчас не так, а в школе все время читала. Особенно классическую литературу. У нас учительница очень хорошая была.
— И чего она тебе ставила?
— Четыре. Иногда три. Я учила, но память плохая… Так вот, я тогда еще заметила: очень многие выдающиеся люди жили в нищете. Например, Некрасов даже в столовках ел один хлеб.
— Некрасов в карты тысячи выигрывал, — вставил Коля во имя истины.
Раису это не смутило:
— Картами не проживешь, сегодня выиграл, завтра проиграл. А хлеб ел, это и в учебниках написано. Закрывался газетой, чтобы стыдно не было, и ел.
— Ладно, ел, — согласился Коля, — ну и что?
— Даже Пушкин не мог долги отдать, — сказала Раиса. — То же самое Достоевский. Александр Грин уж на что красивый писатель, а был бездомный, скитался всю жизнь.
— Он потом купил дом, — снова вставил Коля, — в Крыму, я ездил. Небольшой, но ничего. Там теперь музей.
— Под старость, может, и купил, — возразила Раиса, — зато всю жизнь пластался, жилы рвал. А американский писатель Эдгар По — его вообще только после смерти признали, умер в крайней нищете.
Она замолчала.
— Ну? — заторопил Коля, — Ну и что?
— Ну и то!
Он вдруг догадался:
— Так ты чего, для Эдгара По, что ли, дом будешь строить?
— А хотя бы! — сказала она заносчиво, даже враждебно.
— М-да, — ошарашено протянул Коля. Покачал головой, похмыкал растерянно и спросил: — Много накопила?
— Рублей восемьсот. Я ведь еще домой посылаю.
— А участок где возьмешь?
— Ха! Были бы деньги.
— С удобствами будешь строить?
— Ну не сарай же!
— Кирпич нужен, трубы, цемент, — вслух размышлял он. — Выбьешь?
На столь глупый вопрос Раиса отвечать не пожелала, только презрительно повела плечом.
Коля прикинул, как будет выглядеть этот дом, хорошо будет выглядеть! — и с сомнением проговорил:
— Тут мужики нужны серьезные, это ведь не из самана лепить. В Грузии, конечно, строят прилично, но и берут прилично.
Вскинул глаза на Раису и сказал жестко, как потребовал:
— Мастера нужны.
Она с пренебрежением переждала его суетливые слова, усмехнулась и ответила спокойно:
— А у нас в бригаде кто? Да они за отпуск дворец поставят, только волю дай.
Ему вдруг открылась вся изначальная бессмысленность этой идеи:
— Ну-ка, погоди. А где ты возьмешь Эдгара По?
Но у Раисы все было продумано.
— Добра-то! — буркнула она. — У нас на Жилстрое парень стихи писал, уволился, правда. Девочка одна поет под гитару и картины рисует. А дома у нас так вообще целые фестивали бардов устраивали, их там пруд пруди.
— Так они и без тебя не голодают.
— Молодые пока, — возразила Раиса.
— Оптимистка, — пробормотал Коля. От неожиданности он не мог понять, всерьез она или дурака валяет.
— Сперва надо дом построить, — деловито сказала Раиса, — была бы крыша, а кому жить, найдется.
— И Мамин-Сибиряк, — неожиданно вырвалось у Коли. Он ничего не мог с собой поделать: Раисина анекдотическая затея и его втягивала в свою нелепую воронку.
— Стой, — сказал он озабоченно, — дом такой содержать, это ж деньги нужны.
— Ну и что? Руки-то — вот они.