— Бродить — оно, конечно, увлекательно, — сказал Викентьев. — Но дальше-то? Ну, обойдешь еще полстраны. А в финале? Что после тебя останется?
На «ты» так на «ты».
— То же, что и после тебя, — ответил Пермяков, — холмик останется. Может, твой будет чуть повыше.
Зачем он так нарывался и к чему это приведет, Пермяков не прикидывал. Хуже не будет, а будет — и черт с ним! Просто хотелось, чтобы самоуверенный собеседник за эту свою снисходительную, сверху вниз, доброжелательность хоть чем-нибудь заплатил — пусть даже минутой злости.
Но Викентьев не разозлился… Викентьев проговорил мягко, с жалостью:
— Хочешь дожить потихоньку? Так ведь все равно не получится. Это в семьдесят можно доживать. А в сорок жить надо. Хочешь не хочешь, а придется…
Эта жалость была больней всего. Пермяков выдавил угрюмо:
— Ладно. Там поглядим…
В коридоре его ждали. Раиса стояла у стенки прямо против двери, лицо у нее было решительное. На широкой лавке сидели Павлик и рыжий Костя. Еще два паренька из той же компании перетаптывались у выхода. Прямо в осаду взяли, подумал Пермяков. — Извинились хотя бы? — агрессивно спросила Раиса.
— Все в норме, — ответил он.
На улице она взяла его под руку. Павлик сзади спросил:
— Ужин греть?
— После придет, — сказала Раиса. Ребята проявили деликатность — молча отстали. Ночью стройка выглядела странно и красиво. Грязь, канавы, бетонный лом — все было скрыто темнотой. Редкие фонари вдоль не проложенных, а только намеченных улиц окраины лишь подчеркивали глухую огромность окружающей тайги. Вразброс поставленные дома светились теплыми окнами маняще и недосягаемо, как большие корабли на ночном рейде.
— Устал? — спросила Раиса.
— Не с чего. — ответил Пермяков.
Он чувствовал себя странно. С одной стороны, шел и говорил с Раисой, причем вполне внятно, даже в интонации попадал. С другой — все искал, что бы ответить Викентьеву на те его жалостливые слова. Прямо мать родная, думал он про начальника, но ухмылка не состраивалась.
Раиса озабоченно вздохнула, помедлила и вдруг предложила:
— Хочешь, уедем?
— Куда? — удивился он.
— Куда скажешь. Можно на Север.
— И чего делать будем?
— Что и здесь. Работать пойду. А ты — как настроение.
— Какой же тебе смысл хорошее место бросать? — возразил Пермяков.
Раиса спросила осторожно:
— А тебе тут… ничего?
Он пожал плечами:
— Нормально.
— А эти идиоты?
— Почему же идиоты? — не согласился Пермяков. — Ты вот на них напустилась, а зря. Кража у них. Никуда не денешься, надо искать.
— Не там ищут!
— А ты откуда знаешь, что не там?
Раиса остановилась и, придержав его за рукав, тревожно уставилась в глаза. Пермяков усмехнулся:
— Не бойся, не моя профессия.
— И за то спасибо, — пробурчала Раиса, — а то совсем бы полный набор…
Они шли просто так, без цели, гуляли, и все. Но Пермяков не удивился, когда в конце концов вышли не к Павликову общежитию, а к Раисиному.
Немного постояли на тротуаре под фонарем.
— Смотри, — удивился Пермяков, — уже ночь.
Раиса ворчливо сказала:
— Ночь не ночь, а ужинать-то надо. Пошли?
— Твои не спят?
— А хоть и спят. На кухне посидим.
— Павлик постное масло принес, — вспомнил он.
— До утра не скиснет! — отмахнулась Раиса. На кухне, куда прошли неслышно, она быстро собрала ужин. И, пока Пермяков ел, сидела, угрюмо задумавшись, бормоча:
— Чего же теперь делать-то, а? Надо же такое!
— Ты о чем? — спросил он.
— Да ну их! Я вот думаю — как бы дальше не цеплялись.
Поморщила лоб и неуверенно предложила:
— А может, сторожем пойти или вахтером? В универмаг, на базу… Сутки отработал, трое гуляй. На базе — там вообще сиди себе с книжечкой.
— Это можно, — сразу согласился Пермяков.
— Главное, числиться будешь, — обрадовалась она. — А ночь отдежурить, это и я за тебя могу.
— Тогда вообще милое дело, — с энтузиазмом, отозвался он, и Раиса вновь не уловила тонко позванивавшую в его голосе досадливую злость. Она снесла посуду в мойку и медленно перемыла под слабой, почти беззвучной струёй. Потом спросила:
— У тебя специальность хорошая была?
— Сперва хорошая, потом так себе.
— А я поняла, что ты был специалист. Хватка чувствуется.
Пермяков ждал, спросит, нельзя ли профессию восстановить. Однако Раиса больше на эту тему не заговаривала.
Они довольно долго сидели, обнявшись, в темноте кухни. Потом в комнате что-то зашевелилось. Одна из Раисиных девчонок вышла по своим делам, не обременяя себя излишней одеждой. Разглядев в кухне мужской силуэт, она с коротким визгом бросилась назад в комнату.