Гарри схватила сумку и сбежала вниз, боясь наделать глупостей. Дамблдор загораживал выход, пришлось остановиться перед ним. Не подняла головы. Наконец, не сказав ни слова, директор посторонился, и она выскочила в коридор.
В отдалении толпились студенты, оживленно переговариваясь. К ней обратились десятки лиц. Развернулась в противоположную сторону, вглубь подземелий, за первым же поворотом накинула мантию-невидимку и побежала. Не думая о направлении, огибая живые препятствия. Бежала, пока не выбилась из сил и не сползла на пол. Ком в горле выплеснулся слезами.
Гарриет самозабвенно рыдала, уткнувшись в коленки.
***
Ее срыв имел последствия. МакГонагалл ярилась, пригрозила недопуском к игре. После эмоциональной встряски Гарри потухла, долгий выговор не произвел должного эффекта, вызвал лишь абстрактное удивление лицемерию декана: желание наказать ученицу уступило-таки жажде заполучить кубок. Также профессор лишила факультет еще двадцати баллов, сочтя наказание директора недостаточным. Гриффиндорцы не одобрили потерю пятидесяти очков. Высказывать претензии за день до матча никто не рискнул, но пялились выразительно.
На этом фоне дорогого стоила поддержка друзей. Рон и Гермиона стеной ограждали от шепотков. Невилл, Колин, Фэй, близнецы, Джинни демонстративно вели себя как прежде. Несколько старшекурсников обратились по пустяшным вопросам. А в субботу никто не вспомнил о недавнем проколе.
Гарриет выходила на поле сосредоточенная, молчаливая и беспощадная. Оливер сухо повторил про необходимый перевес, пожелал всем удачи. С первых же минут трибуны взорвались криками: игра началась жестко.
Облетая трибуны по широкой дуге, прислушивалась к комментатору. Мелькнул вдали золотой отблеск, она нашла взглядом Малфоя, чтобы убедиться, что тот не заметил. Мальчишка воспринял это как сигнал пообщаться.
– Упоротая Поттер, – перекрикивая ветер. – Сегодня что отчудишь? Прыгнешь на Трюк?
– Скорее тебе на шею, – улыбнулась. – Это моя последняя игра, Малфой, ни в чем себе не откажу.
Вытянувшееся лицо осталось позади, удивленный крик унесло прочь. Молния послушно падала, случайные игроки пугались, Ли Джордан выкрикнул в микрофон что-то о снитче. Земля стремительно приближалась, скорость по ощущениям превысила сто миль в час, форменную накидку тянуло назад, уши и подбородок потеряли чувствительность. На Нимбусе она никогда так не разгонялась. Эта мысль вернула утраченное было благоразумие: разбиться на глазах у изумленной публики не входило в ее планы.
Резко потянула древко. Молния заложила крутой виток и рванула обратно, едва потеряв в скорости. Мимо пронесся Малфой – очевидно, купился на слова Джордана. Тем забавнее был тот факт, что снитч завис в вышине прямо на ее пути. Вверху столкновения не предвиделось, Гарри поднажала и ухватила мяч так стремительно, что вплоть до возвращения и демонстрации трибунам никто не понял, что игра завершилась.
Команда ликовала. Оливера тискали охотницы, тех – братья Уизли, а Гарри спрыгнула на землю, смахнула холодный пот и пошла переодеваться, пока гриффиндорские болельщики не заполонили поле. Успела ополоснуться, подняться в башню, подкинуть на тумбочку Гермионы записку и уйти к озеру. Остановилась у Гремучей ивы, куда студенты старались не забредать.
Она сама не понимала, откуда эти выматывающие дух и тело эмоции. Понятно, что обида на того же Снейпа или раздражение из-за Вуда, МакГонагалл, слабых способностей копилось долгое время, но чтобы вот так выплескивать их, забивать на школьные правила и вести себя как последняя истеричка? Это она-то, тринадцать лет терпящая Дурслей? Куда делась стойкость? Гермиона спрашивала про навязанные будто извне чувства – нет, провалами в памяти она не страдала и какого-то давления не чувствовала, но и дикие выходки были чужды. Что надо сделать, так это успокоиться, извиниться и довести до заинтересованных лиц суть принятых решений. Например, об оставлении позиции ловца. Лучше потерпеть три с лишним года, чем наступать себе на горло и стелиться под кого-то.
Гарри порывисто встала.
Снейп ожидаемо был у себя (не праздновать же победу Гриффиндора). Разложила карту и мантию по карманам, размеренно постучала.
– Мисс Поттер, – кисло поздоровался мужчина. – Даю вам три секунды, чтобы убраться отсюда. Один.
– Простите меня, профессор Снейп, – выпалила в оставшиеся «два, три», склонила голову и выскочила за дверь. Не успела перевести дух, как вылетел зельевар с искаженным яростью лицом.