…в школе полно других преподавателей, – продолжила про себя. И изложила вполне логичную историю. Карту стянула в библиотеке, кто-то забыл. Думала, игрушка из Хогсмида за пару кнатов, пока не проверила на деле. Вернула бы хозяину, да как узнать, кому именно? Дальше много правды: про визит к Хагриду в обход правил (директор все равно знал о мантии), поиск друзей и столкновение с зельеваром.
– Северус сказал, ты была весьма убедительна, – намекая на продолжение.
Пожала плечами:
– Я очень испугалась за друзей.
Дамблдор спрятал в бороде усмешку. Гарри потерла лоб: по коже словно бегали крохотные лапки. Впрочем, недолго.
– Спасибо за беседу, Гарриет. – Директор поднялся. – Сегодня отличная погода, мне неловко тебя задерживать.
– Профессор, – задержалась у выхода, – мой отец и Сириус Блэк были…
– Лучшими друзьями, – тихо закончил Дамблдор. Она качнула головой и побежала вниз.
Вскоре вывесили результаты экзаменов. Кубок школы достался Равенкло, праздничный пир прошел по расписанию, только кресло профессора Люпина пустовало. По опыту предыдущих лет это означало, что Хогвартс снова остался без преподавателя защиты.
***
Стучали колеса, поезд уносил их всё дальше от школы и всё ближе к Лондону. Памятуя о феерическом исчезновении, Гарри разумно опасалась встречи с родственниками.
– Может, сразу к нам, Гарри? – предлагал Рон. – Предки не будут возражать!
Но совесть не позволила свалиться на головы семье друга. Уизли и без того много сделали для нее.
– Да нормально, – уверяла девочка. – Встретимся на Чемпионате по квиддичу, верно?
Конечно, Дурсли не обрадовались ее возвращению, но обошлось без скандала. Тетя выразительно молчала, дядя привычно ворчал. Учебный год закончился, настало время обычный жизни, а в ней ничего не менялось уже много лет.
До этого письма.
Здравствуй, Гарри!
Позволь обращаться к тебе именно так, мы с Джеймсом придумали имя его сыну задолго до того, как Лили узнала пол ребенка. Тебя назвали в честь пра-пра, одного из сыновей Хардвина Поттера, от которого ведет начало ваш род. Джеймсу пришлось отстаивать это имя в жарких спорах. По правде, я готов был согласиться с Лили, пока не услышал ее предложение, – Вайолет.
Подумать только! А я еще высмеивал традицию давать детям имена звезд! Смириться с цветочной крестницей оказалось выше моих сил.
Выходец Азкабана не самый приятный родственник, понимаю, пусть с меня и сняли обвинения. По решению Визенгамота в сентябре я покину Англию и отправлюсь на обязательную реабилитацию в Норвегию. Не знаю, как надолго, пока выдали трехмесячное предписание. Больше всего я хотел бы провести время до отъезда в приятной компании. Ремус сказал, ты живешь у Дурслей – Джеймс был невысокого мнения о родственниках Лили. Если мое соседство хоть немного предпочтительнее, приезжай, Гарри. В родовом поместье Блэков не слишком весело, но есть хорошая библиотека и довольно тихо. Мы могли бы узнать друг друга получше. Прости, если я оставил плохое впечатление. Когда-то меня знавали как весельчака и балагура, хотя с тех пор прошло немало лет. Дементоры шуток не понимают, так что…
За мной пока присматривает Ремус. Говорит, я вполне пригоден для общения. Нет причин не доверять ему, верно?
Пиши в любое время, я буду рад.
С надеждой на скорую встречу,
твой крестный,
Сириус Блэк.
4
Без сомнений, это было лучшее лето в ее жизни. Но не сразу.
Сначала Гарри попала в опалу из-за своего поведения с Марджори Дурсль. На кладовку повесили сразу три замка, и каждое утро дядя проверял их целостность. По приезде ее заставили вывернуть карманы и переодеться в то жуткое платье; джинсы с майкой отправились в чемодан. Окно в комнате обзавелось решеткой, расстояния между прутьями едва хватало сове. Хедвиг недовольно бурчала. Паек урезали, количество обязанностей по дому увеличили, чтобы на мысли о побеге не оставалось сил. Предложение Блэка прозвучало билетом в рай. Лишенная письменных принадлежностей, выцарапала на обратной стороне письма «забери меня отсюда».
Сириус появился на следующий день. В костюме, скрывающем болезненную худобу, с забранными в хвост волосами и щетиной вместо бороды. Взгляд остался тем же: смесь отчаяния и решимости.
– Привет, – крикнул он, едва завидев Гарриет. Ее ответ заглушил визгливый окрик из открытого кухонного окна.
– Пойдем, познакомлю тебя с родственниками, – сказала, откладывая секатор и вытирая лоб старой панамкой.
Блэк расслабил руку, сжавшуюся в кулак, криво ухмыльнулся.
Стучать не пришлось, тетушка вылетела навстречу с монологом о неблагодарности и лени наизготовку. Так и замерла с открытым ртом.