– Мистер Уизли и его семья многое сделали для меня, – отчеканила она. – Прояви уважение, когда говоришь с ним.
– Ха! – Как обычно в минуты нервного возбуждения, Блэк принялся ходить по комнате взад-вперед. – Отпустить тебя в толпу болельщиков в сопровождении одного министерского работника? Никогда!
– Дежурная группа авроров тоже там будет, мистер Блэк, – успокаивающе произнесла Гермиона.
Сириус словно впервые заметил ее присутствие.
– Дежурная группа авроров не спасет даже себя, мисс, – неприятно засмеялся он.
– Свою компанию полагаешь более надежной защитой? – едко уточнила Гарри. – Ни разу не видела тебя в деле, прости, Сириус. А ты уверен, что в хорошей форме после Азкабана?
Блэк выхватил палочку – кажется, она принадлежала его дяде, старая погибла при аресте. Статуя в углу комнаты рассыпалась на куски. Ее участь разделили все бьющиеся элементы декора. Гермионе пришлось закрываться руками от брызнувшего стекла. В наступившей тишине раздались шаги, влетел Ремус с палочкой наизготовку.
– Ты не стабилен, – удивительно ровно подытожила Гарриет.
– Я могу защитить тебя, Гарри, – тоскливо сказал Сириус. Выплеснув эмоции, он поник.
– Нет. Я пойду со всеми. Ты можешь только присоединиться.
***
Перед чаепитием с Грейджерами были приняты поистине титанические усилия. Портьеры портрета скололи булавками, проходные комнаты максимально осветлили, Кричера отослали строгим приказом. Гарри боялась, что поводов для подозрения хватит и без того: невидимый дом, отсутствие у Сириуса семьи (проживание с Ремусом на этом фоне), наспех придуманная история о занятости в семейном бизнесе.
Девушки изо всех сил сглаживали острые моменты. Люпин и мистер Грейнджер мило общались. Блэку доставалось от миссис Грейнджер.
– Так кем конкретно вы работаете? – в лоб спросила женщина. – Управляющим? Директором? Акционером?
– Наследником, – провозгласил Сириус, демонстрируя подлеченные в Мунго зубы. – Знаете, это ведь не только преференции, но и ответственность за ошибки поколений.
Эти слова пришлись ей по вкусу, склонив чашу весов.
***
Путешествие порталом далось не без бунта желудка. Гермиона побелела немного, но шагала бодро, а вот Поттер шатало. Место для стоянки им отвели рядом с Уизли, Гарри особенно настаивала на этом, когда согласилась в итоге пойти с Сириусом. Он и Ремус в два счета обустроили их кусочек земли и отправились на подмогу соседям.
– У вас отлично получается, – восхитился Артур, простив неласковый прием.
– Отец водил на матчи, – буркнул Сириус.
Внутри палатки оказались много просторнее, чем снаружи. Для них с Гермионой трехкомнатное помещение с кухней и санузлом показалось великоватым.
– Интересно, как отводится канализация, – пробормотала подруга.
– Магия, – поиграла бровями.
Вокруг насколько хватало глаз простирались палатки. Половина Хогвартса съехалась на чемпионат, они словно попали в школу раньше времени. По возвращении застали новые лица.
– Мои сыновья, – с гордостью представил мистер Уизли.
Чарли сидел у костра. Широкоплечий, с мускулистыми руками, покрытыми ожогами и шрамами – безрукавка не скрывала их, – он дружелюбно улыбнулся, демонстрируя выступающие клыки. На поясе болтались ножны для кинжала, какие-то мешочки и перчатки вроде лётных, с открытыми пальцами. Больше всего он походил на пирата с обложки любовного романа, которые тетушка прятала от супруга в чулане под лестницей.
Билл был выше и привлекательнее, но в уголках его губ таилась усмешка, она же сквозила в словах. В обращенном на Сириусе взгляде не было ничего дружелюбного. Гарри с тревогой поглядывала на них, переживая из-за возможного конфликта.
Когда они поднялись в ложу, обнаружили всего два ряда. Билеты, должно быть, стоили бешеных денег. Сириуса это не заботило, он собирался взять все четыре, пока Гарри не отказалась категорически: выглядело бы некрасиво по отношению к мистеру Уизли.
Волшебники прибывали один за другим. Мистер Уизли здоровался с большинством, Перси заискивал, отчего Сириус смотрел на него с нескрываемым презрением, Билл обменялся рукопожатиями с несколькими чиновниками. Крестный только улыбался, наслаждаясь производимым впечатлением. Газеты с июля разрывались новостями о деле двенадцатилетней давности, превозносили мученика-Блэка и раздували ошибку министерства до уровня преступления против нации. Ему сочувствовали, но ровно до личной встречи, когда в памяти всплывали другие слова: особо опасен, убийца, беглец…