– На втором курсе, – обняла себя руками, скрываясь от пристального взгляда. – Тогда я не поняла, в чем дело. Но после вчерашнего догадалась.
– Вот как.
Директор глянул оценивающе. Качнул головой.
– Я понимаю твое нежелание выделяться, Гарриет, – сказал мягко. – Но профессор Хмури ни за что не согласится заниматься с тобой отдельно, это противоречит его принципам. И я никак не могу возложить на тебя или твоих друзей ответственность за освоение целого курса. Видишь ли, единственный человек, достаточно сведущий в защите от темных искусств, чтобы я доверил ему твое обучение, – профессор Снейп.
Гарри вскинула подбородок. Лучше вдвое больше Снейпа, чем терпеть повышенное внимание окружающих.
– Вижу, ты настроена решительно, – вымолвил директор. – Что ж, полагаю, с учетом обстоятельств я могу пойти тебе на встречу и подписать индивидуальную учебную программу. Есть лишь одна проблема: я не вправе принудить профессора Снейпа. Поскольку в прошлом между вами имел место конфликт, я также не думаю, что профессор пойдет на это добровольно. Если, конечно, ты не убедишь его, Гарриет.
***
Обратиться к зельевару с просьбой было равнозначно смертельному трюку. Пространство между Снейпом и Хмури искрило напряжением. Профессор будто побаивался нового коллегу, что с учетом темного прошлого одного и аврорского стажа другого имело логическое объяснение. Гарри не знала, что такое умудрился натворить Снейп за четыре года вольной жизни (покопавшись в библиотеке, она узнала, что мужчина устроился в Хогвартс в восемьдесят первом, т.е. в двадцать один год), но Хмури посматривал на него отнюдь недобро. Зельевар пребывал в плохом расположении духа и отыгрывался на студентах. Невилла за ошибку на уроке заставил потрошить жаб. Мальчишка вернулся с безумными глазами. Его и жалко было, и в то же время противно: ну сколько можно позиционировать себя жертвой? В личном общении он был куда увереннее! Жаль, приступы самоуважения случались нечасто.
Во всем этом обнаружился один плюс: она помирилась с Джорджем. После беседы с Дамблдором опаздывала на завтрак, но парень ждал у дверей. Как потом выяснилось, он заходил в больничное крыло с утра, став жертвой недовольства мадам Помфри из-за самоуправства пациентки. Пытал Гермиону, та уклончиво сообщила, что она задержится, и Уизли караулил на входе. Схватил ее в охапку.
– Не пугай так, малышка Поттер. – Теплое дыхание пощекотало макушку. – Я страшно переживал. Кто будет ловить снитч, если ты сляжешь?
– За год найдете кого-нибудь, – пробурчала она, не торопясь освободиться. – Признайся, ты испугался, что я стану призраком и до конца твоих дней буду нудить на ухо.
– В яблочко, – с облегчением подыграл Джордж, чуть отстранившись. Улыбнулся, взъерошил ей волосы. – Мир, зеленоглазая?
– Мир, рыжий.
Чувство защищенности, уюта, которое она испытала, поддерживало всю дорогу в подземелья. Гарри предчувствовала тяжелый разговор и находила сотни причин отложить его еще на день – два, три, бесконечность. Громко постучала, лишая себя шанса сбежать. Вошла.
– Нет. – Буравящий взгляд пронзил от порога. Смутно знакомый студент оторвался от чистки котла, заинтересованно глядя на них обоих. – Я знаю, зачем вы пришли, Поттер, – не надейтесь. Этого не будет.
В ее воображении эта фраза должна была прозвучать позже.
– Профессор, – тяжело вздохнула, проходя вперед. – У вас нет никаких причин помогать мне.
– Верно, – уронил Снейп.
– Я вам несимпатична, скорее отвратительна, и терпеть меня вне пар вам вовсе необязательно.
– На удивление здравая мысль, Поттер.
– По правде, – подходя еще ближе, слишком близко, заставляя его приподнять голову, чтобы смотреть ей в глаза. Гарри заметила, как его пальцы сжались на подлокотнике, а кадык дернулся. Она знала, какой эффект окажет на него лицо, впервые свободное от очков – линзы утром принесла сова, – и предусмотрительно разглядывала обувь весь путь от двери до его стола. Знала, и всё равно сердце пропустило удар от боли, мелькнувшей на его лице. – По правде, я пришла просить вас. Пожалуйста.
У Гарриет были фотографии родителей, Сириус пополнил ее коллекцию снимками подростковых времен. Она не слишком походила на мать: цвет глаз да, возможно, форма губ. С темными волосами и совсем без веснушек, с длинной челкой – Лили любила прически с открытым лбом – Гарри оставалась невысокой и несуразной, с угловатыми движениями и взглядом исподлобья. Лили двигалась мягко, улыбалась нежно, очень женственно поправляла одежду или прядь волос. Она выросла очень привлекательной молодой женщиной, о чем Гарриет могла только мечтать.