Гарри не нравилась трансфигурация живых существ. Это само по себе было жестоко, а та ужасная смесь, которая получалась у студентов, претендовала на негуманное обращение. Гермиона утешала тем, что животные ненастоящие, специально трансфигурированы для урока, но от этого они не выглядели менее живыми и беззащитными. С чарами сложилась аналогичная ситуация. Ей отчаянно не хватало сил, чтобы путем проб и ошибок нащупать путь. Если первая попытка приносила пусть неправильный, но результат, то с каждой следующей заклятие получалось все слабее.
Оставалось зельеварение. Составы, нуждающиеся в магической подпитке или содержащие тошнотворный ингредиент – а таких становилось больше, – она неизменно портила, если друзья не успевал помочь, когда Снейп отвлекался. Потерянные баллы огорчали сокурсников, и Гарри с ужасом думала, как они воспримут уход из квиддичной команды. Годовая отсрочка пришлась кстати.
Что до внеклассных занятий со Снейпом, они проходили два раза в неделю после уроков – так у нее в расписании появилось «окно» – и продолжались ровно столько, насколько хватало терпения профессора. Первый месяц он посвятил достаточно подробной классификации вредоносных чар (Гермиона скрупулезно сравнивала лекции, комментируя различия), еще месяц – контрзаклятиям. Особенно ему нравилось устраивать внезапные опросы по всему пройденному и едко комментировать пробелы в знаниях. За ошибки приходилось расплачиваться дополнительными свитками. Гарри поразительно много времени проводила в библиотеке, почти нагнав Гермиону. Девочки забирались в недостаточно освещенный угол, чтобы отгородиться от шума, который неизменно вызывал Виктор Крам, новый завсегдатай обители мадам Пинс.
– Иногда так хочется их проклясть, – поделилась Гермиона однажды.
– Ага, – отозвалась рассеянно. – Думаешь, Снейп ограничится теорией? Он ни разу не попытался заставить меня колдовать.
– Прошло не так много времени, Гарриет. То, чему он тебя учит, превосходит школьную программу и наверняка поможет сдать СОВ. Если после Рождества ничего не изменится, потренируемся сами. Надо только найти помещение. И сказать Рону, – глядя из-под ресниц. – Думаешь, он не сохранит в секрете?
– Не знаю. – Закрыла лицо руками. – Я доверяю Рону, не подумай ничего такого, просто… Он наверняка расскажет братьям и Джинни – я бы сама рассказала на его месте, – а близнецы любят трепать языком… И сам Рон общается с половиной гриффиндорцев. Мне кажется, невозможно удержать такой секрет, и в итоге все всё равно узнают. Тогда чего ради?..
***
Первое испытание собрало не только школьников, но и приглашенных зрителей. Для них соорудили дополнительные трибуны и, как подозревала Гарри, билеты продавали – иначе траты Хогвартса не окупались. Все чемпионы справились, но первое место занял Крам, хотя выбрал самый жестокий метод.
– Чарли сказал, это были яйца-муляжи, – сообщил позже Рон. – Никто бы не поставил под угрозу настоящие яйца, иначе дракон обезумел бы.
– Почему они так защищали искусственные яйца?
– Инстинкты, – пожал друг плечами. – Тупые зверюги, говорю же.
Гермиона перестала кидать убийственные взгляды на Крама. Юноша по-прежнему заседал в библиотеке, но сменил дислокацию и горбился сильнее, когда мимо пролетала Грейнджер. Гарри свела к минимуму посещение библиотеки, так она ей надоела, и пропустила причину приподнятого настроения подруги.
– Только не говори опять, что книга была интересной, – приперла ее к стенке. – Что случилось?
– Мы общаемся с Виктором, – выпалила девушка, краснея. – Он говорит с акцентом, но понять можно. Он столько всего знает, Гарриет!
– Ну-ну.
***
Письма от Сириуса приходили раз в две недели. Жив-здоров, скучно, холодно. В начале декабря Блэк сообщил, что ему рекомендован повторный курс после трехмесячного перерыва, который крестный намерен провести в путешествии по Европе. Но если она, Гарриет, хочет, на каникулы он останется в Лондоне.
Перспектива была крайне заманчива. Захватить друзей и окопаться вдали от Хогвартса с его требованиями и жадными глазами. Любому Святочному балу Гарри предпочла бы приятную компанию и тихую обстановку. Встретив друзей после урока Хагрида, нетерпеливо выслушала историю про визит Риты Скитер – прежняя статья в «Пророке» отличалась обилием яда в сторону иностранных чемпионов и каким-то гомерическим представлением Диггори в роли мученика, воспитываемого без матери, – и изложила свое видение рождественских каникул. Гермиона виновато потупилась.
– Прости, я… меня пригласили на бал, – сказала она.
Гарри потухла.
– Вот как…