Он выпрямился, с серьезным видом взял телефон и стал изучать содержимое письма. Пока Улис читает, я снова не могу удержаться и тайком разглядываю мужской красивый профиль. Губы плотно сжаты, а и без того острые скулы, казалось, стали еще острее. Ресницам позавидует любая девушка, они плотным веером цвета вороного крыла делают взмахи, способные заворожить смотрящего. Опять вижу, что Улис хмурится, вследствие чего на переносице пролегла плотная складка, которую мне так и хочется разгладить пальцами.
- Еще успеешь насмотреться, - мужчина вернул меня в реальность своей насмешливой фразой.
Он засек меня! Заметил, что я бесстыдно разглядывала его и даже не замечала ничего вокруг. Я чувствую, как щеки начинают пылать, и к лицу, наверняка, прилила краска!
Вот же черт!
Теперь он смотрит на меня! Мне так неловко, что я готова провалиться сквозь землю и сама себя в ней прикопать.
Вот и зачем, спрашивается, пялилась на преподавателя, как сопливая девочка – подросток? Усилием воли заставляю себя остыть и не терять самообладание.
- Я просто задумалась. Не берите на свой счет, - во мне вдруг взыграла неведомая ранее дерзость, чтобы кое-кто не зазнавался и не думал, что у меня по нему слюни текут.
И вообще, он мой препод!
- Разве? – Улис изящно поднял одну бровь, - А мне показалось, ты так жадно исследовала каждый изгиб моего лица.
- Вам показалось.
- Ну, ладно, - весело усмехнулся он, а затем вмиг стал серьезен, - Это сообщение, действительно, навевает на нехорошие мысли. Но я разберусь. Постараюсь узнать, куда направился Рикардо в свой отпуск.
- Спасибо, - я мягко и искренне улыбнулась, до сих пор пребывая в шоке от того, что он поверил мне и пообещал помочь.
Улис встал, нависая надо мной крепкой скалой. Выражение лица мрачное и суровое. О-оо! Что-то не так?
- Больше ни под каким предлогом ты сама не полезешь в это дело, - его тон вкрадчивый, убедительный и четкий. Каждое слово чеканит, как боксерскую грушу бьет, - Ты меня поняла, София?
Молча сглатываю, пребывая в заряженном электрическом поле, и боюсь даже пошевелиться.
- Я не слышу ответа, - почти шепотом добивает он.
- Я… я поняла.
- Что ты поняла?
- Что я не полезу в это дело.
- Даже если появятся новые зацепки и улики. Или Эстебан объявится вновь. Ты сразу сообщаешь мне. Одной тебе разгребать это слишком опасно. Я не позволю. Друзьям своим скажи, чтобы прикрывали лавочку по всяким расследованиям. Это не шутки, София! Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Последние слова вызвали волнительную дрожь в теле. Ему не все равно. Вот это да! Хотя, кто я такая, чтобы обо мне так беспокоится? Но он, несомненно, прав. Если со мной что-то случится, то Анита останется совсем одна. Я не могу с ней так поступить.
- Но вы ведь скажите мне, как только что-то узнаете? – с надеждой интересуюсь я.
- Скажу. Не беспокойся ни о чем, - мужчина коснулся моего плеча и успокаивающе погладил, а затем улыбнулся с каким-то странным, незнакомым мне взглядом, - Иди. Уже поздно.
Когда я переступила порог нашей комнаты, первой ко мне подбежала Айноа.
- Ты как?! Он не сильно на тебя наседал? Выглядишь неважно!
Я и сама это знаю. Только вот мое состояние такое не от страха, что меня отругали, а от сильного волнения, которое накрывает с головой каждый раз, когда я оказываюсь один на один с Улисом.
- Все в порядке. Я выкрутилась, - рассеянно отвечаю и машинально смотрю за спину подруги, где ребята что-то смотрят на экране ноутбука, - А вы что делаете?
- Изучаем содержимое флешки Рикардо. Там какие-то документы.
Я подхожу ближе и замечаю фотографию, что открыла Ирена в одной из папок. На снимке трое молодых людей примерно нашего возраста. Два парня и девушка. Их лица искрят радостью и лучезарными улыбками. Они… они в форме нашего колледжа.
- Так это же те студенты… - озвучил Аарон мои мысли.
Щелчок кнопкой мыши и перед нами представляется следующее фото, от которого меня охватил дикий ужас. Эти же ребята, только вместо радости в облике и исходящей от них жизненной энергии, они лежат на больничных кушетках, накрытые белыми простынями. Картина шокирует, вынуждает отшатнуться, как от прокаженной. К горлу подступает тошнота, и я крепко зажмуриваюсь, лишь бы не думать о том, что все оказалось правдой.