При упоминании Улиса до меня дошло, что он не просто так сегодня поставил себе на замену другого преподавателя. Чем он занимается? Я должна его увидеть.
- Труп уже увезли? – спрашивает Аарон.
- Нет, его перенесли на чердак. Полиция вызвала санитаров, они должны приехать сегодня и забрать, - вяло отвечаю.
- Софи, ты сама то как? – беспокоятся девочки, - выглядишь неважно.
- Я не спала. Вообще. Если честно, с ног валюсь.
- Иди, отдохни, - твердо говорит парень, - а мы, пожалуй, наведаемся к чердаку.
- Пожалуйста, не делайте этого, - взмолилась, хватая ребят за руки, - мне вообще запретили что-либо говорить вам и еще кому-то. Это очень опасно!
- Спокойно. Никто не узнает. Я просто хочу кое-что проверить.
Аарон стремительно пошел наверх, а девочки последовали за ним. Не знаю я, что он там собрался проверять, но мне все это не нравится. Надо найти Диаса.
Кабинет декана пустует, значит, он может быть у себя в комнате. Долго решаюсь, прежде чем отправиться туда. Как то неправильно студентке заявляться в личную спальню преподавателя, но сейчас другой случай. Я должна поговорить с ним.
Робко постучала в дубовую дверь. Если через десять секунд не откроет, то я просто сбегу. Но на мое удивление дверь распахнулась практически сразу.
- София? – Улис встретил меня нежной улыбкой, от которой ноги подкашиваются.
- Привет, - не знаю, как начать разговор самой. Сгораю от неловкости.
- Проходи, - он отступает, чтобы пропустить меня внутрь. Сразу вспомнился случай с Эстелой, которую он даже на порог не пустил, но она все равно ворвалась в его скромную обитель.
На трясущихся от усталости или смущения ногах прохожу в комнату. Здесь все так, как я запомнила с прошлого раза. Когда Улис стоял передо мной на коленях и обрабатывал мне руку. Отгоняю непрошенные воспоминания, чтобы не раскраснеться, как помидор, и поворачиваюсь к мужчине.
- Ты сегодня не вел занятия, - утвердительно говорю то, что итак известно обоим.
- У меня были более важные дела. Я кое-что узнал о Марте.
Вот, уже интереснее.
- Я, собственно, за этим сюда и пришла. Что стало известно?
- Я нашел ее дневник. И в нем есть записи последних нескольких дней ее жизни.
- И что там? – стараюсь говорить спокойно, но волнение выдают мои пальцы, что теребят пряжку ремня на наручных часах.
- Можешь сама посмотреть, - он протягивает мне блокнот в твердом кожаном переплете. Когда я перехватываю вещь, наши пальцы на мгновенье соприкасаются так, будто меня током шандарахнуло. Надеюсь, он не увидел, как мое тело вздрогнуло. А ты было бы неловко.
Глаза Улиса потемнели. Он просто стоит, не шевелясь, и смотрит на меня в упор, пока я стараюсь сосредоточиться на дневнике. Нахожу последние страницы, пробегаюсь глазами по синим строчкам, и меня охватывает ужас. Значит, я не ошиблась. Мои наблюдения оказались верны. Бедная, бедная Марта. Что они с ней сделали?
И тут со мной происходит настоящая истерика. Да, да, в прямом смысле слова! Все сдержанные ранее слезы градом выплескиваются наружу. Перед глазами мокрая пелена, и я уже не могу видеть, как изменился взгляд, стоящего напротив меня мужчины.
Ведь это я! Я виновата! Я, возможно, единственная видела, что происходит с девушкой, но не придала этому значения, даже не попыталась помочь! Я просто оставила ее одну в том чертовом туалете, когда она так отчаянно нуждалась в чьей-либо помощи. Я оставила ее умирать!
- София, почему ты плачешь? – я не заметила, как Улис подошел вплотную ко мне.
- Это все я! – горько всхлипываю и мечусь из стороны в сторону, - я знала и видела, что с ней что-то не так. Но при этом я ничего не предприняла. Я забила на нее! А я должна была сказать тебе, нашему врачу, вызвать скорую помощь в конце концов! Даже позвонить ее родителям, чтобы они приехали немедленно. Я должна была хоть что-то сделать. А я не сделала. Она могла остаться живой. Господи!
От бессилия я опустилась на пол, прижавшись спиной к стене. Наверное, в этот момент я выгляжу, как мокрая курица: лицо красное и опухшее, соленая влага стекает в ворот джемпера, оставляя влажные следы, волосы растрепались после моего методичного движения руками по ним взад-вперед. Стало так стыдно перед этой девочкой, перед Улисом за свой внешний вид и поведение и перед самой собой.