- Что, Софи? Что может быть? – Айноа присела на корточки передо мной, обеспокоенно заглядывая в заплаканное лицо.
- Почему они вообще здесь? В этом списке?
Мысли путаются, кажется, мозг вот-вот лопнет. Стараюсь собраться, взять себя в руки, чтобы прямо сейчас не сойти с ума. Хотя грань между нормальностью и безумием на самом деле такая тонкая. Начинаю догадываться, что именно меня смущает.
- Эти документы на людей, работавших в Pecos, - сбивчиво поясняю ребятам, - но причем тут мои родители? Я впервые узнаю о том, чтобы они были как-то связаны с этой компанией.
- А может, это блеф? – Аарон еще раз внимательно изучает документы, - Может, ошибка какая-то? Вряд ли ты бы не узнала за двадцать лет название фирмы, где работают твои родители.
- Мама с папой бизнесмены, достаточно известные люди в узких кругах. У них своя организация, еще они занимались инвестициями. Но это?! Да, не может быть! Они бы никогда не стали заниматься незаконными разработками лекарственных препаратов, тем более смертельных вирусов, и ставить опыты на людях. Они не такие…
- Да, но я не думаю, что информация, представленная здесь – пустой звук, - рассуждает Айноа, - Значит, они действительно имели какие-то дела с Pecos. Скорее всего, вам с сестрой об этом просто не говорили, чтобы не впутывать.
- Не могу поверить, что родители преступники. Как и в то, что они уже мертвы. Просто не верю и все.
- София…
- Нет! Не пытайтесь даже! Это не может быть правдой! Они просто пропали! Их самолет найдут и их самих тоже.
- Хорошо, хорошо, - Аарон поднял руки вверх в знак капитуляции, - может быть, тогда посмотрим, что там еще есть?
Я помотала головой. Не могу больше, не сегодня. Попрощалась с друзьями и ушла. Пусть смотрят дальше без меня. Я должна побыть одна и переварить все, что накопилось за последнее время. Так тяжело стало на душе от одной только мысли, что родители работали на уродов, которые создают и сеют смерть. Они ведь для меня самые лучшие, самые добрые, щедрые, ласковые родители на свете. А Анита? Сестренка любит их больше всего на свете, и мне бы не хотелось подрывать ее доверие к самым дорогим ей людям. Вместо уединенного места иду к ней. Ноги сами понесли меня к Аните, хотя малышка, наверняка, уже спит сладким сном. Сейчас я хочу просто побыть рядом с ней, посмотреть в маленькое безмятежное личико и отгородить от всех неприятностей жизни.
Стою над кроватью, любуюсь сестренкой. Аккуратно сажусь на краешек, чтобы не разбудить. Такая хрупкая и маленькая, и как легко ее сломать. Но я никому не дам этого сделать! Аниту обойдут все тяготы и заботы, которые невольно легли сейчас на мои плечи. Рядом с ней я чувствую себя спокойно и безопасно. Этот маленький человечек дает мне надежду и смысл жить и преодолевать все трудности. Я просто не могу отступить, переломиться, как прутик, ведь тогда сестра потеряет точку опоры, которая ей нужна как никогда. Да и мне она нужна. Только отличие между Анитой и мной в том, что у меня такой точки нет. Все приходится расхлебывать самой. Ведь даже Улис так и не объявился с того момента, когда я прервала наш поцелуй. Мне не хочется думать, что мужчина, в которого я так нелепо и некстати влюбилась, окажется трусом и балаболом. Но вот уже несколько дней он не показывается мне на глаза. Или это я не показываюсь, потому что струсила? Не знаю…
Да, я окончательно поняла, что влюблена. Когда думаю о нем, представляю его образ, вспоминаю пронзительные взгляд темной синевы, горячие губы и мощный напор мужского тела, в которое меня вдавливали сильные руки. В животе все сворачивается в тугой узел, а по венам вместо крови течет шампанское, опьяняющее, одурманивающее, сводящее с ума. Это так…так нереально. Каждый раз я словно шагаю по канату, балансируя на миллиметры в разные стороны. Смотрю вниз, а там бездна. Не упасть бы… Да только вот сил с каждым шагом становится все меньше, и я стремительно лечу в этот темный омут под именем Улис Диас. Чем же так зацепил? Почему привлек мое внимание? Почему я каждую свободную секунду посвящаю думам о нем?
Ни черта я не знаю!
Вообще, все как-то навалилось, смешалось воедино, что хочется закрыться ото всех, отгородиться от всего мира, как в детстве, когда я строила шалаш из простыней. Нырнешь туда и все, я в домике. Все так просто было. Так понятно. Не то, что сейчас.