Я с поклоном принял его и заглянул внутрь — вроде, все на месте: уголовный кодекс, пара книжек в бумажных обложках, бритва, зубная щетка, полотенце и на треть полная бутылка «Журавлей». Сделал бывшему коллеге ручкой и пошел на фиг.
Дело киллера победоносно завершилось, дальше произошло то, что и должно было произойти. Всем сестрам раздали по серьгам или, как заявил Ильин, наградили непричастных и наказали невиновных. Гена Мякишев получил благодарность от министра, Мишаню повысили в должности, а меня к чертовой матери уволили. За самовольное оставление рабочего места, пьянство и прочую ерунду вроде злостного саботирования приказов руководства. Ну, и, конечно, низкие показатели в работе. В коридорах родного ведомства задули свежие ветры перемен, вот, меня и выдуло. Вернее, вымели. Поганой метлой и к всеобщей радости.
Вышел наружу и остановился на крыльце. Снующий туда-сюда народ в погонах и без, обходил меня, как обоссанную египетскую колонну. Никто не окликнул, не хлопнул, как бывало, по плечу и даже не посмотрел в мою сторону.
Ну, здравствуй, что ли, новая жизнь! В пакете звякнуло — хорошая мысль! А что если взять и засадить остаток жидкости прямо здесь, из горла и во знаменование? Нет, не буду, жестокий человек Мишаня запросто мог подмешать в водку какую-нибудь гадость вроде слабительного, не хватало еще обделаться в обезьяннике. А окажусь я там очень быстро. Закуривать, кстати, тоже не стал, приводившие мой череп в порядок эскулапы настоятельно советовали на годик завязать с этой вредной привычкой или, по крайней мере, постараться не частить. Вот и стараюсь. К советам специалистов такого класса стоит прислушаться.
Вышел на улицу и замер, как говаривал покойный Андреев, подобно витязю на распутнице. Куда пойти? Куда-куда, конечно же, домой. Сегодня надо лечь пораньше, чтобы выспаться. А завтра с утреца вымыть уши и отправляться искать работу в какой-нибудь ЧОП. В навороченный меня точно не возьмут, Гена постарается. Не беда, устроюсь в хреновенький, буду стоять где-нибудь на воротах сутки через трое за ту же зарплату, что и в ментовке, а то и побольше. Зато теперь у меня появится масса свободного времени. Сделаю, наконец, дома ремонт и начну читать. У Бушкова, вон, две новых книжки вышли, давно собирался купить, да все времени не хватало. Теперь у меня с этим полный порядок.
А может все-таки зайти куда-нибудь, принять граммульку, все-таки не каждый день с позором выгоняют из профессии. Врачи, правда, не советовали, но…
Только собрался перейти через дорогу, как прямо под ногами остановился крохотный темно-зеленый «Пежо», удивительно напоминающий навозного жука. Попытался обойти его справа, он проехал вперед, слева — тот сдал назад. Ну, что ж, дорогой, сам напросился. Приготовился пробить штрафной, но не успел. Пассажирская дверца распахнулась.
— Я те попинаюсь, — Николай, собственной персоной. — Привет!
— Здорово.
— Здоровее видали. Что стоишь?
— А что делать, лежать, что ли?
— Падай, лишенец, — и постучал лапой по сиденью.
— А помещусь? — засомневался я.
— Ну, я же смог.
— Мертвого уговоришь, — вздохнул и упал. Кстати, в салоне этой крошки оказалось не так уж и тесно.
Глава 56
Инструктор по прозвищу Мастер
— Вставай!
— Не хочу, — честно ответил я, не отрывая головы от подушки.
— Я что сказала?
— Не слышал.
— Слушай, у тебя совесть есть?
— Не помню.
— Я с ним разговариваю, а он нагло храпит.
— Неужели? — наглый, как его назвали, храп, меж тем не смолкал. — По-моему, это не ко мне.
Валяющийся у меня в ногах чистокровный англичанин Джон дернулся, на секунду замолчал, а потом с новыми силами продолжил.
Теперь мы, все втроем, живем вместе. Изредка в крохотной квартире в Уланском, а в основном — у меня. Так решил Джон, ему нравится гулять по парку, к тому же здесь у него появился друг, тот самый, похожий на щетку пес с грозным именем Зевс. Эти два красавца обожают на пару тусоваться: носиться по аллеям, лаять на белок и всячески валять дурака. Носится, правда, исключительно крошка Зевс, а наш аристократ благосклонно за этим наблюдает.
Прихлебывая кофе из чашки, зашел в кабинет. Там кипела работа.
— Опять всю ночь не спала?
— Заканчиваю, — не поднимая головы, отозвалась труженица.
Подошел поближе и глянул поверх плеча: «Прапор крутанул обратное сальто, сел на шпагат, поставил блок и одним коротким ударом сломал ногу Махмуду. Рывком поднялся, в руке тускло блеснула сталь…».