Энрико усмехнулся, это была первая настоящая эмоция, которую она у него видела.
— У тебя есть характер и чувство юмора. Это хорошо. Покорные игрушки быстро надоедают.
Он подошел к подносу, взял виноградину и медленно съел, не сводя с нее глаз.
— Я не игрушка, — процедила Лия сквозь зубы.
— Пока что ты то, чем я решу тебя считать, — ответил спокойно. — Но это может измениться. Все зависит от твоего поведения.
Энрико сел в кресло у окна, закинув ногу на ногу. Его поза была расслабленной, но Лия чувствовала напряжение хищника, готового к прыжку.
— Расскажи мне о себе. Когда начала танцевать?
— Зачем вам это? — Лия скрестила руки на груди, пытаясь сохранить хотя бы иллюзию контроля.
— Любопытство. У меня появилось время изучить мое… приобретение.
Слово «приобретение» прозвучало как пощечина. Лия сжала кулаки.
— Я не расскажу вам ничего.
— Тогда я расскажу тебе, — Энрико откинулся в кресле. — Ты начала заниматься балетом в пять лет. Мама возила тебя в студию «Лебединое озеро» в Челси. Талантливая девочка, подавала большие надежды. Родители мечтали видеть тебя примой Ковент-Гардена.
Лия побледнела. Он знал подробности, которые она не рассказывала никому в Венеции.
— Потом случилась трагедия, — продолжал он безжалостно. — Пьяный водитель. Твои родители погибли мгновенно, тебе повезло больше — всего несколько переломов. Полгода реабилитации, потом жизнь с тетей Мартой, которая считала балет глупой тратой времени.
— Хватит, — прошептала Лия, чувствуя, как наворачиваются слезы.
— Но ты не сдалась, — Энрико встал и подошел к ней. — Работала в кафе по вечерам, копила деньги, сама оплачивала занятия. Получила стипендию в Венеции благодаря таланту и упорству. Достойно восхищения.
Мужчина остановился так близко, что Лия чувствовала тепло его тела. Инстинкт велел отступить, но она заставила себя стоять на месте.
— Покажи мне, — сказал он тихо.
— Что?
— Станцуй для меня.
— Никогда, — Лия отшатнулась, как от удара.
— О, но ты будешь, — в голосе появились стальные нотки. — Рано или поздно. Я могу быть очень убедительным.
Он достал из кармана брюк телефон и показал ей экран. Фотография здания Академии Палукка.
— Один звонок, — сказал он небрежно, — и твоя стипендия аннулирована. История о неожиданном отъезде студентки, возможно, из-за семейных обстоятельств. Очень печально.
— Вы не можете…
— Могу. И сделаю, если ты будешь неразумной.
Ярость закипела в груди Лии. Этот человек не только лишил ее свободы, но теперь угрожал уничтожить единственное, что у нее осталось — мечту.
— Я ненавижу вас, — выдавила сквозь зубы.
— Знаю, — ответил Энрико, убирая телефон. — Пока что. Но ненависть и страсть часто идут рука об руку, куколка. Ты еще слишком молода, чтобы это понимать.
Он направился к двери, но обернулся у порога.
— Джанлука принесет тебе подходящую одежду. Сегодня вечером ты станцуешь для меня в большом зале. Не заставляй меня повторять просьбу дважды.
После его ухода Лия упала на кровать, дрожа от ярости и унижения. Танец был самым личным, что у нее было. Способом выразить чувства, которые нельзя было облечь в слова. А этот монстр хотел превратить его в представление для собственного развлечения.
Через час Джанлука принес несколько коробок с одеждой, это были изящные платья, нижнее белье из натурального шелка, туфли от известных дизайнеров. Все точно ее размера.
— Как он узнал? — спросила Лия.
— Синьор Моретти внимателен к деталям, — ответил слуга дипломатично. — Если позволите совет, сигнорина, — не стоит испытывать его терпение. Он может быть очень великодушным к тем, кто его не разочаровывает.
— А к тем, кто разочаровывает?
Джанлука помолчал, и это было красноречивее любых слов.
День тянулся мучительно медленно. Лия исследовала каждый сантиметр комнаты, ища возможность побега, но нашла только толстые стены и надежно закрытые окна. Дважды она пыталась заговорить с Джанлукой, когда тот приносил еду, но мужчина вежливо уклонялся от разговоров.
К вечеру нервы были натянуты до предела. Лия переоделась в простое черное платье — меньшее из зол в гардеробе, подаренном похитителем. В зеркале на нее смотрела бледная девушка с испуганными глазами.
Я не дам ему сломать себя, — пообещала она своему отражению.
Энрико пришел за ней в восемь вечера. Он сменил деловой костюм на темные брюки и белую рубашку с закатанными рукавами. Выглядел моложе, но не менее опасно.