— Империю?
— Так мы называем семейный бизнес, — в его голосе прозвучала ирония. — Хотя полиция предпочитает термин «преступная организация».
Они остановились у небольшого антикварного магазина. Энрико открыл дверь и пропустил Лию вперед. Внутри было тесно и полумрак, полки ломились от старинных вещей: картин, статуэток, книг.
— Лука, — позвал Энрико.
Из-за прилавка вышел седобородый мужчина в очках.
— Энрико! — его лицо озарилось улыбкой. — Как давно я тебя не видел. А кто эта прелестница?
— Лия, познакомься с Лука Дзанелли, — сказал Энрико. — Лучшим знатоком искусства в городе. Оука, это Лия. Она изучает балет.
Старик галантно поклонился.
— Очарован, синьорина. Энрико привел вас посмотреть на кое-что особенное?
— Именно, — Энрико положил руку Лии на поясницу, направляя ее вглубь магазина. — Покажи ей «Венеру».
Марко провел их в дальнюю комнату и осторожно снял покрывало с небольшой картины. Лия ахнула. Перед ней была «Венера перед зеркалом» Тициана — одна из утраченных работ великого мастера.
— Это… — она не смогла закончить фразу.
— Подлинник, — подтвердил Энрико. — Считалась утраченной во время войны. На самом деле ее спас мой дед, вынеся из горящего дворца в 1944 году.
— Она должна быть в музее, — прошептала Лия, не отрывая глаз от полотна.
— Должна, — согласился Энрико. — Но музеи не всегда являются лучшими хранителями прекрасного. Иногда шедевры нуждаются в более… личная защита.
Он подошел ближе, и его дыхание коснулось ее уха.
— Я коллекционирую красоту, Лия. Редкие вещи, которых больше нет в мире. И я забочусь о них.
Многозначительность его слов заставила ее вздрогнуть. Он говорил не только о картинах.
Они пробыли в антикварном еще час, и старик показал им еще несколько шедевров — рукопись, античную статую, средневековый гобелен. Все украдено, все бесценно. Энрико комментировал каждую вещь со знанием истинного ценителя.
— Как вы попали в эту сферу? — спросила Лия, когда они вышли на улицу.
— Семейное дело, — пожал плечами Энрико. — Отец научил меня отличать подлинник от подделки раньше, чем я научился читать.
— А что случилось с вашим отцом?
В его глазах что-то мелькнуло — боль? Ярость?
— Его убили, когда мне было восемнадцать, — коротко ответил он. — Семья-конкурент решила, что может захватить наши территории.
— Мне жаль.
— Не жалей, — его голос стал жестче. — Я отомстил. Всем до единого.
Они молчали, пока не дошли до небольшого ресторана с видом на канал, охрана незаметно шла за нами. Энрико заказал столик на террасе, и они сели под зонтиком от солнца.
— Зачем вы мне это показываете? — спросила Лия, когда официант принес меню.
— Я хочу, чтобы ты понимала мой мир, — ответил Энрико, наливая ей воды. — Я не просто бандит, Лия. Я храню историю, спасаю искусство от разрушения и забвения.
— С помощью краж и убийств.
— Путем необходимых действий, — поправил он. — В моем мире есть свои правила. Я не убиваю невинных, не торгую наркотиками, не трогаю детей. У меня есть кодекс чести.
— Кодекс чести? — Лия не смогла скрыть сарказма. — Вы похитили меня.
— Я спас тебе жизнь, — возразил он. — Те люди, что были со мной, убили бы тебя без колебаний. А теперь ты под моей защитой.
— Я не просила о защите.
— Мир не спрашивает, что мы хотим, принцесса. Он просто случается с нами.
Официант принес заказ: морепродукты, паста, белое вино. Еда была великолепной, но Лия едва к ней притронулась.
— Ты не ешь, — заметил Энрико.
— Не голодна.
Мужчина отложил вилку и внимательно посмотрел на нее.
— О чем думаешь?
— О том, что через неделю у меня контрольный урок в академии, — сказала она честно. — Если я его пропущу, меня отчислят.
— Ты о нем не думала, — возразил Энрико. — Ты думала о том, каким могла бы быть твоя жизнь, если бы не встретила меня.
Лия подняла глаза. Он смотрел на нее с такой интенсивностью, что у нее перехватило дыхание.
— Скучной, — продолжил он. — Предсказуемой. Ты бы окончила академию, может быть, попала бы в кордебалет какого-нибудь провинциального театра. Вышла бы замуж за своего коллегу, танцовщика, который бы тебе изменял, родила бы детей, забыла бы о мечтах.
— А что плохого в нормальной жизни?
— То, что она капля за каплей убивает душу, — страстно ответил он. — Ты создана для большего, Лия. Ты огонь, но сама этого не понимаешь.
Энрико протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей. На этот раз она не отдернула руку.