Она сбивалась. Мысли её путались. Она корила себя за проявленную слабость, что сейчас ей казалась уже смешной. Не сделал он ей ничего! Ха-ха! И что же? курица тоже ничего не делает, но её же отправляют в суп!
Правда, у курицы и мозгов как у курицы, и создана она для этого, но жить-то, жить чем?
– Я смогу, – выдохнула Агата, – простите. Простите вы, оба. Томаш, ты, наверное, прав, мы не можем делать то, что мы хотим. Мы должны выживать, должны…
– Знаете о чём я вдруг подумал? – спросил Себастьян, перебивая Агату. Прежде с ним этого не случалось, – а чего мы вообще хотим? На самом деле? Не то, что мы должны Городу или не то, чем мы можем жить, а вот сами. А? Агата, у тебя есть мечта?
Если бы он орал на неё как Томаш, это не произвело бы на неё такого же губительного эффекта, а так Агату даже качнуло.
– Чего? – она охрипла и как-то разом сжалась, точно он мог ударить её словами.
– Мечта, – повторил Себастьян. – А у тебя, Томаш?
***
Собирателя ждали долго. Впрочем, это было на благо – у них оставалось время еще раз обсудить всё то, что ещё не улеглось в их мыслях.
– Решено? Шлём его? – уточнил Томаш в который раз. У него не складывалась картинка. Вот же уже определились как жить! Сами по себе, по своим правилам. Но нет, первый же заказ спугнули.
– Шлём, – подтвердила Агата, – мы попадаем в тот же Город, только владеет нами не Совет, а он. Коллекционировать он вздумал!
На смену растерянности и досады на своё же малодушие, к Агате пришла злость. Она искренне не понимала этого человека. Как можно коллекционировать существ, которые живы сами по себе, обладают волей и не похожи на каких-то бездушных особей? Да она и бездушных особей в виде каких-нибудь упырей не приняла бы – их следует упокоить, а не собирать. А вот собирать следует пуговицы, или ленты. Или что там ещё?
Себастьян мудро отмолчался. Он не знал чем их утешить и решил, что не будет тратить время и усилия на последние нелепые слова. Нет, работа на коллекционера – это не их стезя.
Наконец явился и их заказчик. Он был сосредоточен и холоден. Не здороваясь, быстро сел и спросил:
– Где мой экземпляр?
– К слову об этом, – кашлянула Агата и притихла. Одно дело послать его в мыслях, когда он далеко и другое, когда его костюм, лощёный вид так не походят на всё то, что теперь составляет их мир – мир бедности и полного отсутствия плана на завтрашний день.
– К слову, – поддержал Себастьян, – мы… как бы это сказать. Мы не привезли его.
Взгляд коллекционера потемнел. На такой ответ он явно не рассчитывал и этот ответ ему не нравился.
– Кто-то заплатил больше? – спросил он, немного подумав. – Имейте в виду, так дела не делаются!
– Да нет, нет, – поспешил успокоить Томаш, – просто мы его не привезли. И всё. и не привезём. Мы не ручные собачки.
Коллекционер оглядел всех троих, видимо, надеясь ещё на то, что они шутят или испытывают его на прочность. Но они хранили серьёзность и ему стало совсем мрачно.
– Вы что, не привезли его…всерьёз? – он ещё не верил. Он не мог этого понять. Договорились же! Деньги он им обещал немалые, срок дал. А они?
– Всерьёз, – сказала Агата, – и не привезем.
– Не нашли? – он ещё пытался их понять.
– Нашли, – возразил Себастьян, – просто поняли, что это не наша стезя. Мы убийцы того, что вредит людям, а они не вредят. А доставкой экспонатов мы не занимаемся.
– Мы об этом забыли сказать, – нагло добавил Томаш, хотя он был ближе всех к тому, чтобы раскаяться перед коллекционером и пообещать ему любой экспонат, потому что это работа давала определенность.
– Вы сумасшедшие! – собиратель поднялся, его тон источал презрение, а глаза холод. – Я потратил время на малахольных идиотов.
– Мы тоже потратили время, чтобы понять, что нам не по пути, – напомнила Агата нарочито спокойным тоном, хотя её почти трясло от того, что судьба её снова меняла свой путь, и снова по её воле.
– Я вашу репутацию уничтожу. Никто не захочет иметь с вами дело. никогда. Это я вам обещаю, – собиратель выплюнул эти слова, презрительно фыркнул, и не скрывая своего раздражения, пошёл прочь. Они не остановили его, хотя могли. Был ещё шанс.
– Сказать ему, что с нами и без того никто не хочет иметь дело? – спросил Томаш без тени улыбки. Это было смешно и страшно. Они были прокажёнными для Города, который оставили, их репутация, ещё не зародившаяся, была отравлена. И у них оставалось совсем немного монет для того, чтобы успеть предпринять хоть что-то, прежде чем нужда окончательно оплетет их неразрывными сетями.
А ещё у них не было плана. И мечты тоже не было – это они выясняли на пустыре, когда поняли, что не готовы быть поставщиками экспонатов. Ни у кого не оказалось мечты! Вернее, было что-то такое, нелепое, слабое, забито-забытое. Но как собрать из этого что-то великое, что можно назвать мечтой?