Польза. Вот что здесь было главной валютой. Не лесть, не остроумие, а польза. Но какую пользу мог принести он, мастер бесполезных навыков? Он не мог починить крышу. Дрова он рубил так, что щепки летели ему в глаз, а топор — в забор. Он был бесполезен, как платиновая кредитка в этой деревне.
И тут, глядя на то, как деревенские мужики вечером собрались у костра и слушали сороковой раз подряд одну и ту же заунывную байку про местного лешего, его осенило.
У них не было развлечений. Совсем. Их жизнь была циклом тяжелой работы, прерываемым сном и едой. У них не было ни книг, ни кино, ни даже паршивого интернета. У них был только один старый дед-сказочник с очень ограниченным репертуаром.
Они не просто скучали. Они умирали от этой скуки. Их реальность была тюрьмой из грязи, навоза и тяжелого труда.
«Они не хотят философа, — понял Алекс. — Они хотят мечту. Они хотят побега». А он был профессиональным торговцем иллюзиями. И у него был целый мир таких иллюзий в памяти.
Его целью стала Аня, дочка пекаря. Выбор был стратегическим: пекарь контролировал хлеб, а значит, и жизнь. Девушка была миловидной, тихой и, как он заметил, часто смотрела на дорогу, ведущую из деревни, со скучающим и тоскливым выражением лица. Идеальная аудитория. Голодная.
Он подкараулил ее, когда она вышла на задний двор развесить белье. Он не стал подходить. Он сел на перевернутое ведро неподалеку и начал рассказывать историю. Тихо, самому себе, но достаточно громко, чтобы она услышала. Он использовал свой «квартирный» голос — тихий, бархатный, интимный.
— … и вот, значит, этот мальчик, Гарри, жил в чулане под лестницей, и даже не знал, что он — великий колдун, а шрам на его лбу — это метка самого Темного Лорда…
Аня замерла с мокрой простыней в руках.
— Колдун? Что за сказки ты бормочешь, конюх?
Алекс поднял на нее «уставший от жизни» взгляд.
— Да так. Вспоминаю одну быль из-за моря. Не обращай внимания.
— Про какого еще Темного Лорда? — ее любопытство было сильнее осторожности.
Алекс вздохнул, как бы нехотя соглашаясь поделиться своей историей.
— Это история о мальчике, который выжил. Его злые родичи держали его в рабстве, но он не был обычным. В нем текла кровь древних чародеев. И в день, когда ему исполнилось одиннадцать лет, за ним пришел огромный бородатый великан. Он принес ему письмо из тайной школы волшебства — замка Хогвартс, скрытого от глаз простых людей…
Он рассказывал. Он был прирожденным актером. Его голос менялся, когда он говорил за великана Хагрида, и становился зловещим шепотом, когда он описывал Того-Кого-Нельзя-Называть. Он описывал волшебный рынок, спрятанный за кирпичной стеной в трактире. Рассказывал про говорящую шляпу, которая читает твою душу и выбирает тебе судьбу. Про полеты на метлах, про живые портреты на стенах и призраков, что бродят по коридорам замка.
Аня слушала, развесив уши. Она забыла про белье, про тесто в пекарне, про все на свете. В ее мире, где самым большим чудом считался хороший урожай, рассказы про сов, приносящих почту, и живые шахматы были чем-то невероятным.
— Аня! — раздался грозный голос отца из пекарни. — Ты где там застряла?
Девушка вздрогнула и очнулась.
— Мне пора, — прошептала она. — А что дальше? Он нашел этот… философский камень?
Алекс медленно поднялся с ведра, изображая усталость.
— История длинная, Аня. А работа в конюшне тяжелая, — сказал он, не глядя на нее. — Отнимает все силы. Иногда к вечеру даже говорить не можешь, не то что вспоминать…
Он не просил. Он констатировал факт. Идеальный крючок. Он создал потребность и тут же поставил условие.
На следующий день, когда он выгребал навоз из стойла, в конюшню юркнула тень. Это была Аня. Она быстро сунула ему в руки сверток из чистой ткани и, покраснев, прошептала:
— Расскажешь продолжение? Вечером?
И убежала.
Алекс развернул сверток. Внутри лежала еще теплая, пахнущая тмином и домом булка. Он откусил огромный кусок. Это была самая вкусная еда, которую он пробовал в этом мире. Он жевал медленно, наслаждаясь моментом.
«Добро пожаловать в Хогвартс, детка, — подумал он, усмехаясь. — Урок первый: основы выживания. Оплата — булками».
Глава 19
Звездная ночь на чердаке
Победа, оплаченная булкой, была сладкой, но Алекс понимал — это только начало. Еда была лишь топливом. Теперь, когда базовые потребности были закрыты, проснулся главный инстинкт. Голод эго.
Его следующий выбор на дочь мельника, Ольгу. Он наблюдал за ней несколько дней. В ее упрямом подбородке читалась сила, но в глазах, особенно когда она смотрела на звезды, пряталась тихая, невысказанная тоска. Глубина. Идеальная мишень. И тело… тело у нее было той самой сочной, крестьянской породы: пышная грудь, тяжелые и высокие, упругие бедра и широкая, соблазнительная попа, обещавшая бесконечное блаженство.