— Он поранил крыло на охоте, — сказала она, когда Алекс подошел. — Глупая птица. Решила, что может атаковать волка. Не дает осмотреть.
— Не знал, что львицы лечат птичек, — съязвил он, пытаясь вернуть себе равновесие. — Я думал, они их едят.
— Только глупые львицы едят все, что попадается им на пути, — ответила она. — Подержи.
Она протянула ему толстую кожаную перчатку. Алекс неуверенно надел ее. Кайена аккуратно пересадила птицу на его руку. Сокол был тяжелым. Он почувствовал, как сильные когти впились в кожу даже через толстую перчатку, и замер, боясь пошевелиться. Одно неверное движение — и этот клюв может вырвать глаз. Он смотрел, как она осторожно снимает с головы птицы клобучок, как ее тонкие пальцы ощупывают поврежденное крыло. Птица нервничала, клекотала, но подчинялась ей.
Это была не леди-воительница и не королева-интриганка. Это была совершенно другая Кайена — сосредоточенная, заботливая, почти ласковая.
— Ты проигрываешь мне в спорах, сказочник, не потому, что я умнее, — вдруг сказала она, обрабатывая рану какой-то мазью. — А потому, что ты ищешь в людях трещины. Ты ищешь, где они сломаны, чтобы вставить туда ломик.
Она закончила перевязку и посмотрела ему в глаза.
— Ты видишь во мне противника. Или трофей. Или загадку. А я в тебе вижу… — она сделала паузу, — … любопытную аномалию. Фигуру, которой не должно быть на этой доске, но она почему-то здесь. И я пытаюсь понять не как тебя сломать, а куда тебя поставить, чтобы ты принес пользу.
Впервые Алекс не нашелся, что ответить.
Настоящее прозрение настигло его через несколько дней. В замок прибыла делегация угрюмых бородатых купцов с юга. Это были грубые громкие мужики, которые считали, что место женщины — в спальне, а не во главе стола. Между ними возник спор о пошлинах на реке, грозивший перерасти в торговую войну. Алекс, которому разрешили присутствовать («Стой в углу и учись», — бросила она), наблюдал, ожидая шоу. Он думал, она позовет Рагнара, чтобы припугнуть их. Или использует женские чары, чтобы смягчить.
Но он увидел нечто иное. Она позволила им выговориться. Они кричали, стучали кулаками, обвиняли друг друга. Она сидела неподвижно, перебирая бумаги. Когда они выдохлись, она подняла руку. Она разложила их спор на части с логикой финансового хирурга.
— Лорд Бран, — сказала она ровным голосом. — Вы кричите о пошлинах, но ваши убытки — это результат того, что ваши телеги ломаются на плохой дороге, которую вы не чинили пять лет. Я посчитала. Вы теряете на ремонте втрое больше, чем платите пошлин.
Она повернулась к другому.
— А вы, мастер Торн, пытаетесь монополизировать реку, но забываете, что если Бран разорится, вам некому будет продавать зерно.
А затем она предложила решение, о котором никто из них даже не думал: построить на реке общую пристань и склады.
— Доходы от хранения будут делиться между вами пропорционально, — закончила она. — А землю под склады даю я. И контролировать казну пристани, чтобы вы не обворовали друг друга, буду тоже я. За скромные десять процентов.
Купцы, которые час назад готовы были перерезать друг другу глотки, сидели с открытыми ртами. Они поняли, что их только что поимели, но сделали это так изящно, что им оставалось только благодарить. Она не просто разрешила конфликт. Она создала новый бизнес и стала его главным бенефициаром, не вложив ни монеты.
Когда купцы ушли, ошеломленные и неожиданно довольные, Кайена устало откинулась в кресле и закрыла глаза.
— Что, сказочник? Потерял дар речи? — в ее голосе слышалась легкая насмешка, но она даже не открыла глаз. — Неужели дебет и кредит оказались интереснее твоих историй о драконах?
Алекс медленно подошел к ней. На его лице играла странная ухмылка — смесь восхищения, недоверия и абсолютного восторга. Он никогда не видел ничего подобного. Ни одна женщина в его «гербарии» не была способна на такое.
— Нет, просто пытаюсь понять, — сказал он искренне. — Вы со всеми так? Приглашаете в гости, даете выкричаться, а потом забираете их деньги, и они еще говорят вам «спасибо» и целуют руку? Он покачал головой. — В моих историях так умеют только демоны-искусители.
Кайена открыла один глаз и посмотрела на него. Уголок ее губ дрогнул.
— Значит, твои истории все-таки чему-то учат. А «спасибо» они говорят, потому что я оставила им ровно столько, чтобы они не умерли с голоду и захотели работать дальше на меня. В отличие от демонов, я прагматична. Мне не нужны их души. Мне нужна их эффективность.