Алекс слушал, стоя в толпе слуг у стены, и что-то в его памяти, покрытое пылью школьных лет, шевельнулось. Горькая соль… Он вдруг вспомнил урок химии из курса восьмого класса.
Кайена отпустила управителя и обратилась к своим советникам. Они предлагали то же, что и старик: искать новые шахты, начинать торговые переговоры, молиться богам. Все это были долгие, неэффективные решения. Алекс видел, как темнеет ее лицо. Она, мастер контроля, была в ловушке.
Он колебался. После своего «триумфа» в деревне он чувствовал себя самозванцем, который не имеет права лезть с советами. Но, глядя на ее лицо, на котором впервые отразилось нечто похожее на отчаяние, он принял решение. Он не хотел побеждать ее. Он хотел, чтобы она снова стала сильной.
Вечером он пришел в ее кабинет. Она стояла у карты, но не смотрела на нее.
— Пришел рассказать сказку о волшебной солонке, которая сама наполняется солью? — спросила она, не оборачиваясь.
— Нет, — ответил он. — Я пришел спросить, насколько соль горькая.
Она удивленно повернулась. Вопрос был странным.
— Как будто смешана с землей и желчью. Почему тебя это волнует?
— Потому что это не проклятие, а примеси. И есть простой способ это исправить.
На ее лице появилось знакомое выражение насмешливого недоверия.
— Еще один твой трюк, сказочник? Ты теперь алхимик?
— Это не трюк. Это наука, — его тон был серьезным, лишенным прежней дерзости. Он говорил как специалист, а не как игрок. — Дайте мне бочку вашей горькой соли, пару больших котлов, чистую ткань, огонь и немного времени.
— Немного времени, — повторила она, изучая его.
В его глазах не было ни желания произвести впечатление, ни флирта. Только деловая сосредоточенность.
— Если ты просто испачкаешь мне кухню, Алекс, я лично отскребу твою шкуру и засолю ее в этой же горькой соли.
Они спустились в огромную замковую кухню. По приказу Кайены оттуда выгнали всех поваров. Принесли мешок горько пахнущей соли.
— Что дальше, алхимик? — скрестив руки на груди, спросила Кайена.
— Сначала — промывка, — скомандовал он. Он насыпал соль в мешок из плотной ткани и велел стражнику несколько раз окунуть его в чан с чистой водой. Грязная, бурая вода стекла. — Теперь растворяем, — он высыпал промытую, но все еще горькую соль в котел с кипящей водой и долго мешал, пока она не растворилась. — А теперь — фильтрация.
Он натянул несколько слоев чистой льняной ткани на второй, пустой котел, и они вдвоем осторожно перелили горячий соляной раствор. На ткани остался толстый, серый, похожий на ил, осадок. В котле же плескалась абсолютно прозрачная жидкость.
— И последнее, — сказал он, ставя котел обратно на сильный огонь. — Ждем.
Они стояли в тишине, нарушаемой лишь треском огня и бульканьем воды. Вода в котле кипела, испаряясь густым белым паром. Постепенно, по краям котла, начали образовываться белые кристаллики. Их становилось все больше и больше, пока вся вода не выкипела, оставив на дне толстый слой идеально белой, сверкающей соли.
Алекс взял деревянной ложкой немного соли, остудил и протянул ей.
— Пробуйте.
Кайена с сомнением посмотрела на него, потом на ложку. Она осторожно взяла несколько кристалликов и положила на язык.
Ее глаза на мгновение расширились. Это была чистая, острая, идеальная соль.
— Как? — выдохнула она, и в ее голосе звучало неверие.
— Просто, — ответил он. — Горечь и грязь почти не растворяются в холодной воде — мы смыли их. То, что осталось, мы растворили в кипятке. Соль растворилась, а примеси — нет. Мы ее отфильтровали. А потом просто выпарили воду. Это… базовый урок для детей в моем мире.
Кайена смотрела то на ослепительно белую соль в котле, то на него. Она молчала. Но в ее взгляде он впервые увидел нечто совершенно новое. Не интерес к игрушке, не насмешку над противником, не влечение к мужчине.
Уважение.
Глава 38
Конкурент
Инцидент с солью изменил правила игры. Алекс перестал быть просто экзотической игрушкой. Он стал полезен. Кайена начала приглашать его на утренние советы: пока не как полноценного участника, а как молчаливого наблюдателя. Она слушала доклады своих управителей, а потом, оставшись с ним наедине, задавала отвлеченные вопросы, которые, как он понимал, были проекцией реальных проблем. Он больше не рассказывал сказки. Он стал ее неофициальным консультантом с нестандартным мышлением.