Он увидел, как ее глаза, темные от страсти, вспыхнули буквально — засветились изнутри ядовито-зеленым пламенем, зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели. Ее кожа, еще секунду назад шелковистая и влажная, стала менять текстуру, покрываясь мелкими, плотными чешуйками, которые на его глазах росли, твердели и начинали переливаться, как расплавленный рубин.
Он попытался откатиться, но то, что обнимало его бедра, перестало быть просто парой ног. Ноги превратились в мускулистую плоть, которая обвивала его и не давала пошевелиться. Ее тело начало расти, расширяться, выталкивая его прочь. Его выбросило на каменный пол, и он, спотыкаясь, отполз к стене, не в силах оторвать глаз.
Ее фигура искажалась, будто в дымном мареве. Плечи расправлялись с глухим хрустом, становясь шире, спина выгибалась, и из-под кожи, с оглушительным, похожим на разрывание полотна звуком, вырвались огромные, кожистые крылья. Они распахнулись, заполнив половину комнаты, сметая со столов свечи и свитки. Крылья ударили по воздуху, разметав запахи раскаленного камня и древней мощи.
Перед ним лежал дракон.
Алый, как застывшая лава, с переливающейся чешуей и гребнем из острых шипов, бегущих от макушки до кончика хвоста. Пар клубился у ноздрей его вытянутой морды, а из полуоткрытой пасти виднелись ряды острых зубов.
И глаза… Огромные, с вертикальными зрачками, как у ящера, они светились в полумраке тем самым, до боли знакомым, холодным изумрудным светом.
«Бежать».
Мысль ударила мгновенно, примитивная и неоспоримая. Инстинкт самосохранения орал, требуя бежать, пока это чудовище не изрыгнуло пламя и не превратило его в горстку пепла.
Но его тело не слушалось. Он замер, пригвожденный к месту этим взглядом. В этих глазах не было звериной ярости, не было слепой жажды разрушения. В них читался шок, ужасающая уязвимость и… ожидание.
«Кайена?» — имя сорвалось с его губ тихим, сдавленным выдохом. Он не узнал собственный голос.
В ответ огромная голова чуть склонилась. Зеленые глаза мигнули, и в их глубине, как сквозь толщу темной воды, пробилась та самая насмешливая, гордая искорка, что он знал так хорошо. И в ней — бездонная, невысказанная боль.
Страх, сжимавший его горло, начал медленно отступать, уступая место изумлению. Его разум, всегда такой быстрый и аналитичный, лихорадочно пытался свести воедино несовместимое: Кайену — умную, язвительную, прекрасную женщину, чье тело только что трепетало под его ладонями, и это колоссальное мифическое существо, лежащее перед ним в пыли ее спальни.
Медленно, словно двигаясь во сне, он поднялся на ноги. Его сердце все еще бешено колотилось, но это был уже не только страх. Это было потрясение. Трепет.
— Кайена, — он произнес ее имя снова, уже тверже, делая неуверенный шаг вперед.
Дракон издал тихий, шипящий звук, больше похожий на вздох. Пар от его ноздрей заклубился в прохладном воздухе. Он видел, как напряглись мощные мускулы на его спине, готовые в любой миг отшвырнуть его, защититься.
Алекс остановился в двух шагах. Его рука, все еще дрожа, поднялась. Он не думал, что делает. Это было выше логики, выше страха.
— Это… это и есть твоя настоящая форма? — прошептал он.
В ответ дракон медленно, почти неслышно, выдохнул. Огромное тело, казавшееся таким грозным, вдруг стало выглядеть… усталым. Поникшим. Зеленые глаза смотрели на него.
Алекс сделал последний шаг и прикоснулся.
Чешуя оказалась на удивление теплой. Почти горячей. Под ней чувствовалась пульсация могучей жизни. Он провел ладонью по ребристой поверхности, чувствуя, как под его прикосновением тело дракона вздрагивает.
И тут дракон издал рык.
Глава 43
Сердце чудища
Тишина после рыка оглушила Алекса. Форма дракона дрогнула, словно ее очертания растворились в мареве жаркого воздуха. Чешуйчатый покров поплыл, сжался, гигантские крылья сложились, втягиваясь, как тень. Алый цвет померк, сменившись бледностью человеческой кожи. Прошло всего несколько секунд, но когда дымка рассеялась, на полу перед Алексом сидела Кайена.
Та самая. С растрепанными алыми волосами, голыми плечами и огромными глазами, в которых бушевал шторм из стыда и страха. Она сидела, подтянув колени к груди, пытаясь прикрыть наготу — и физическую, и ту, что скрывалась куда глубже. Она казалась меньше, чем когда-либо, совсем не похожа на грозную правительницу. Открытая. Уязвимая. И от этого — опасно настоящая.