Она не смотрела на него, уставившись в пол, ее плечи слегка вздрагивали. Она ждала.
Шаги Алекса гулко раздались в тишине. Он подошел и медленно опустился перед ней на колени, не касаясь, давая ей пространство. Ее дыхание перехватило, она сжалась еще сильнее.
— Это… — его голос прозвучал тихим и хриплым, но твердым. — Это и есть твоя настоящая форма?
Кайена медленно подняла на него взгляд. В ее зеленых глазах стояла такая беззащитная боль, что у него сжалось сердце.
— Часть меня, — выдохнула она, и ее голос был слабым, почти детским. — Та часть, которую я ношу в крови. Всегда.
Он молча схватил свой порванный, грязный камзол, валявшийся неподалеку, и осторожно, словно боясь спугнуть, накинул его на ее плечи. Ткань была грубой и холодной, но она инстинктивно куталась в нее, как в спасительный якорь.
— Расскажи, — просто сказал Алекс.
Они просидели так всю ночь. Прижавшись спинами к холодной каменной стене, кутаясь в найденное на полу одеяло. Буря за окном стихла, уступив место тихому шепоту дождя. И в этой тишине Кайена говорила. Голосом, лишенным привычной стали и насмешки, она рассказывала свою историю.
О династии Хранителей. О древнем завете, скрепленном кровью дракона, пролитой ради спасения этих земель век назад. Ее род был не просто знатным — он был стражем, наделенным силой, чтобы оберегать границы от настоящих чудовищ, что рыскали в глубине диких лесов.
— Мы — полукровки, — говорила она, глядя на свои руки, будто впервые видела их. — Драконья кровь дает силу, долголетие… и проклятие видеть истину.
— Драконье зрение, — тихо сказал Алекс, вспоминая ее невероятную проницательность.
Она кивнула.
— Я всегда видела… суть людей. Их тайные страхи, жадность, ложь. Я видела это в каждом, кто ко мне подходил. В каждом женихе, в каждом советнике. Я видела, как они смотрят на мой трон, на мои земли, на мое тело. Как на вещь. Я видела это с самого детства. — Она замолчала, и ее голос дрогнул. — Это утомительно. Видеть в каждом человеке его самого гнусного демона.
— И это еще не самое личное из моих проклятий. Я могу призывать свою вторую форму, когда пожелаю. Контролировать ее. Но есть миг, когда всякий контроль бессмыслен. Когда душа и тело сметают все преграды.
Алекс смотрел на нее, не дыша, уже предчувствуя ответ.
— В миг наивысшего наслаждения, — выдохнула она, и слова прозвучали как приговор. — В момент оргазма. Дракон вырывается на свободу. Всегда. Я не могу это остановить.
Алекс переваривал это, представляя весь ужас и одиночество такой судьбы. И тогда, сквозь шок, в нем зародилась та самая наглая, безрассудная мысль. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой ухмылке.
— Что ж, — произнес он, и в его голосе снова зазвучала знакомая ей дерзость. — По крайне мере, теперь я всегда буду знать наверняка, что сумел довести тебя до пика. Никаких притворств.
Кайена медленно повернула к нему голову. В ее изумрудных глазах, еще недавно полных стыда, вспыхнул холодный, язвительный огонь. Она выпрямила спину, и в этом движении вновь проглянула королева.
— О, какой же ты наивный, — ее голос стал низким и обволакивающим, как лезвие, завернутое в шелк. — Я превращаюсь, когда захочу. А в тот миг… я превращаюсь, даже если не хочу. Разницу улавливаешь, охотник? Тот факт, что перед тобой дракон, еще не означает, что это твоя заслуга.
Она смерила его взглядом, исполненным старого превосходства, бросая вызов. И Алекс вдруг понял, что его шутка, вместо того чтобы смутить ее, лишь вернула ей почву под ногами — поле для их привычной словесной дуэли.
Он рассмеялся.
— Улавливаю, — сказал он, все еще улыбаясь. — Значит, ставки стали еще выше.
— Значит, ты наконец-то начал понимать правила игры, — парировала она, но тень улыбки тронула ее губы.
Он успокоился, и его выражение лица снова стало серьезным.
— А что насчет меня? — спросил он, возвращаясь к самому главному. — Что ты увидела во мне, в конце концов?
Кайена посмотрела на него, и в ее глазах мелькнула тень язвительной улыбки.
— В тебе? Я увидела самого самовлюбленного, наглого и циничного человека из всех, кого встречала. Охотника. Коллекционера. Я видела каждую твою ложь, каждую уловку, каждый просчитанный шаг. Я с первой минуты знала, что ты хочешь добавить меня в свою коллекцию.
Он почувствовал, как горит его лицо. Слышать это вслух, зная, что это чистая правда, было унизительно.