Алекс не понял, к чему она клонит, но кивнул.
— Я чувствую не только это, — продолжила она, и ее голос дрогнул. — Я чувствую… разломы. Тонкие места в ткани мира. Трещины.
Она наконец посмотрела на него, и в ее глазах стояла такая мука, что у него сжалось сердце.
— Тот проход, через который ты попал сюда… Это была не случайность, Алекс. Это была одна из таких трещин. Барьер между мирами слабеет. Я чувствую это, как боль в старой ране. И с каждым днем она все сильнее.
Он молча слушал, пытаясь осознать масштаб ее слов.
— И это… это то, что тебя тревожит? — спросил он.
Она горько усмехнулась.
— Это лишь часть правды. Есть и другая. Та, которую я скрывала от тебя с самого начала.
Она сделала глубокий вдох, собираясь с силами.
— Я могу открыть его снова. Твой проход. Я могу отправить тебя домой.
Слова упали в тишину башни, как камни. Алекс замер. Мир на мгновение потерял все звуки, кроме шума крови в его ушах. Домой. Он уже почти забыл значение этого слова.
— Что? — выдохнул он.
— С самого начала, — ее голос был полон самобичевания. — В тот самый первый день, когда ты стоял передо мной, такой наглый и потерянный, я увидела твою тоску по дому. Я почувствовала твою связь с другим миром. И я знала, что могу вернуть тебя. Но я промолчала.
Он смотрел на нее, и его мозг отказывался верить. Все это время. Каждый спор, каждый поцелуй, каждая ночь — все это время у него был выход. А она молчала.
— Я была эгоисткой, — она подошла к нему, и в ее глазах стояли слезы. — Мне было так скучно, так одиноко в этом мире, где я вижу всех насквозь. А потом появился ты. Ты был другим. В тебе не было ни страха, ни подобострастия. Только азарт и… искра чего-то настоящего. Я сделала ставку, Алекс. Я решила посмотреть, что будет, если оставить тебя здесь. Поиграть.
Она замолчала, ее губы дрожали.
— А потом… я проиграла собственную игру. Я влюбилась. И мне стало страшно.
Ее признание, такое простое и такое сокрушительное, обрушилось на него.
— Мне стало страшно, что если я скажу тебе, что есть выход, ты уйдешь. Что ты выберешь свой мир, а не меня. И я не смогу тебя винить. Поэтому я молчала. Но теперь… теперь барьер истончается сам. И я больше не могу это скрывать.
Она стояла перед ним, полностью обезоруженная, отдав ему в руки свою самую страшную тайну и самое большое сокровище — его свободу.
Алекс смотрел на нее, и внутри него боролись два чувства. Ледяная ярость от того, что все это время он был пленником ее эгоизма, пешкой в ее игре. И всепоглощающая нежность к этой женщине, которая боялась одиночества так сильно, что была готова держать его в золотой клетке.
— То есть, все это время… — начал он, и его голос прозвучал хрипло. — … ты знала?
Глава 48
Дверь домой
Его руки похолодели. Он медленно отстранился, разрывая их хрупкую близость. Выражение его лица, еще секунду назад бывшее нежным и понимающим, сменилось маской ледяного недоверия.
— Что? — переспросил он, и в этом одном слове прозвучало не удивление, а начало бури. — Повтори.
— Я могу отправить тебя домой, Алекс, — тихо повторила Кайена, чувствуя, как атмосфера в башне меняется. — Я всегда могла.
Он смотрел на нее так, словно видел впервые. А затем он рассмеялся. Не весело, а коротким, злым, лающим смехом.
— Всегда? Ты хочешь сказать… все это время?
— Да, — прошептала она, отступая на шаг.
— Ты знала⁈ — его голос сорвался на крик, оглушительный в тесном пространстве башни. — Ты знала все это время, и ты молчала⁈ Ты наблюдала, как я страдаю и пытаюсь смириться, что теперь мой дом в этой нецивилизованной деревне? Я, как идиот, пытался воссоздать момент перехода с пьяными ягодами! Я драил горы посуды в кабаке, чистил твои конюшни, рассказывал сказки за кусок хлеба, пытаясь просто выжить! Ты просто сидела и смотрела на это⁈
— Алекс, это было не так…
— Не так⁈ — он сделал шаг к ней, и она отступила снова. — А как⁈ Это был эксперимент? Ты нашла себе забавную зверушку из другого мира и решила посмотреть, как она будет выживать в клетке? Как она будет есть у тебя с руки? Как она в тебя влюбится, не зная, что ты держишь в кармане ключ от этой чертовой клетки⁈
Его слова были как удары хлыста.
— Я была эгоисткой! Я боялась тебя потерять! — выкрикнула она в ответ, и в ее голосе звенели слезы.
— Боялась потерять⁈ — он снова рассмеялся, и в этом смехе была чистая боль. — Ты боялась потерять свою игрушку! Свой самый интересный экспонат! Ты же сама сказала — я коллекционер! Поздравляю, Кайена, ты переиграла меня на моем же поле! Ты оказалась лучшим, более безжалостным коллекционером, чем я когда-либо был!