В ответ на его слова, ее глаза на мгновение вспыхнули знакомым, ярким изумрудным светом. Это было не превращение, а лишь его отголосок. Знак абсолютного доверия.
Он улыбнулся, глядя на это чудо. Он вспомнил свою старую, пустую жизнь. Свой «гербарий». Свою вечную охоту за чем-то неуловимым. И понял, что охота наконец-то окончена. Он нашел то, что искал.
Он крепче обнял ее, утыкаясь лицом в ее алые волосы, и мысленно поставил последнюю, финальную галочку в своем списке.
«И что это за коллекция без собственного дракона? Экспонат номер один. Первый. И последний».
Бонусная глава для ценителей
Воздух в их покоях был густым и сладким, пахнущим ночью, вином и их любовью. Алекс лежал на спине, проводя пальцами по огненным завиткам волос Кайены, раскинувшимся на его груди. Ее тело, расслабленное и податливое, было тяжелым и горячим довольным грузом.
— Знаешь, о чем я думаю? — его голос, низкий и игривый, разбудил тишину.
Она приподняла подбородок, чтобы посмотреть на него. В ее зеленых глазах плескалась лень и любопытство.
— Твои мысли всегда были опасной территорией. Поделишься?
— Я думаю о том, как много еще у тебя… неисследованных возможностей, — его рука скользнула с ее волос на спину, медленно, ладонью очерчивая линию позвоночника. — Ты показывала мне свою силу. Свой жар. Но есть кое-что еще, не так ли?
Он почувствовал, как ее тело на мгновение застыло. Доверие, построенное между ними, все еще было хрупким мостом над пропастью ее страха.
— О чем ты, Алекс? — ее голос стал тише.
— О крыльях, — просто сказал он. Его пальцы уперлись в ее лопатки. — Только… для нас.
Кайена отстранилась, села на кровати, и в ее позе читалась привычная защитная собранность.
— Это безумие. Они… они не для нежных игр.
— А кто сказал, что наши игры будут нежными? — он сел следом, его губы коснулись ее плеча, и он почувствовал, как по ее коже пробежала мелкая дрожь. — Я хочу всю тебя, Кайена. Не только ту часть, что удобна и безопасна. Покажи мне ту, что способна унести меня в небо.
В его словах не было требования, только просьба, полная такого безрассудного обожания, что ее защита дала трещину. Она закрыла глаза, и ее дыхание стало глубже. Алекс почувствовал, как воздух вокруг них загудел от невидимой энергии. Затем он увидел, как кожа на ее спине в области лопаток натянулась и пошла трещинами, из которых прорвался ослепительный алый свет. С тихим, похожим на шелест шелкового знамени звуком, в комнате распахнулись два огромных, кожистых крыла. Они были перепончатыми, как у летучей мыши, но с благородным изгибом, а по краям переливались темным обсидианом. Они затмевали собой комнату, отбрасывая на стены гигантские, танцующие тени.
Воздух загудел сильнее, и ее грудь, упругая и высокая, вздымалась в такт этому гулу. Алые соски налились, затвердели от прилива магии и его жгучего взгляда, будто приглашая его губы и пальцы. Свет от крыльев лизал ее кожу, выхватывая из полумрака стройный изгиб талии, гладкую плоскость живота и то сокровенное место ниже, где рыжеватые завитки отсылали к огню ее волос и крыльев. Свет лежал на самых нежных губах ее женственности, делая их влажный блеск еще более явным, манящим.
Алекс сглотнул ком в горле. Его взгляд скользнул с ее бедер обратно к лицу. Он видел, как ее губы приоткрылись в немом стоне, а в глазах плескалась смесь власти и полной отдачи. Его собственное тело отвечало ей жгучей болью желания. Кровь пульсировала в висках и ниже, в животе, заставляя его сознание мутиться.
Алекс замер, затаив дыхание, не от страха, а от благоговения.
— Вау, — выдохнул он. — Ты потрясающая.
Он поднял руку и коснулся ближайшего крыла. Перепонка оказалась на удивление тонкой и нежной, как самая дорогая замша, но под ней чувствовалась стальная упругость. Кайена вздрогнула от его прикосновения.
— Они… чувствительные, — прошептала она, не открывая глаз.
Это открытие стало для Алекса ключом. Он медленно встал с кровати и встал перед ней на колени.
— Ложись, — мягко приказал он.
Она послушалась, опускаясь на спину. Ее крылья неудобно распластались по шелковым простыням, огромные и беззащитные. Алекс склонился над одним из них. Он начал с внешнего края, проводя губами по тончайшей перепонке, ощущая под ней пульсацию ее крови. Кайена застонала, когда он перешел к более плотному основанию крыла, кусая и лаская его губами и языком. Он обнаружил особенно чувствительное место у самого сочленения крыла со спиной, и, когда его язык коснулся его, все ее тело выгнулось, а крылья непроизвольно взметнулись, едва не сметая подсвечники со стола.