Между тем Валентин Сергеевич забрал докладную записку и сунул ее в выдвижной ящик.
— Чего ты хоть там искал, на этом eBay? — уже более спокойным голосом спросил он. — За солдатиками охотился?
Максим неопределенно кивнул. Шеф был в курсе его увлечения, и скрывать это не имело смысла.
— Ты же вроде собираешь их, да? — не отставал директор.
— Раньше собирал. Потом коллекция сгорела, — нехотя пояснил Долин. Откровенничать с шефом по поводу своего хобби не было никакого желания. — На выставке пожар произошел.
— Да, что-то припоминаю… Это та, что в Доме художника была?
— Да.
— Ну, коллекция твоя сгорела, жаль, — без тени сочувствия произнес Валентин Сергеевич. — А чего ты тогда по аукционам рыскаешь?
В Максима вперились глаза-буравчики, словно пытаясь просверлить его насквозь, и он смутился.
— Да так…
— Понятно. Фантомные боли, — вынес вердикт директор. — Знаешь, везде надо искать плюсы. Конец чего-то одного неизбежно приводит к началу чего-то нового. Я, к примеру, в детстве пивные пробки собирал. Но из-за плохих оценок мой отец их выбросил на помойку, а меня повел в тир. Я быстро втянулся, а потом, повзрослев, увлекся охотой. И о пробках не жалею.
Максим снова сжал кулаки.
«Зачем он мне это рассказывает?! — с нарастающей яростью думал он. — Неужели этот хрен моржовый действительно думает, что, после того как квартальной премии наступил кирдык, мне интересно слушать про его сраные пивные пробки?»
Очевидно, Валентин Сергеевич догадался о мыслях молодого человека и, сжалившись, махнул рукой:
— Ладно, свободен.
С каменным лицом Максим поднялся и вышел из кабинета. В голове, словно отголоски эха, все еще звучали равнодушно оброненные слова шефа: «Конец чего-то одного неизбежно приводит к началу чего-то нового».
Хорошая фраза, черт возьми. Интересно, как бы сам директор отреагировал, если бы его дом сгорел, а вместе с ним и вся его семья? Картина маслом — Валентин Сергеевич воет от горя среди дымящихся руин, а Максим подходит к нему и с понимающим видом хлопает по плечу: «Не ссы, Сергеич. Конец чего-то одного неизбежно приводит к началу чего-то нового».
А потом он бы авторитетно добавил, подводя итог: «Женишься снова, заведешь детей, построишь дом и все такое».
Любопытно, что бы он услышал в ответ от директора?
«Но у тебя не сгорел дом, — мягко напомнил внутренний голос. — Родные и дом — это одно. Коллекция солдатиков — несколько другое. Не ставь на чашу весов столь разноплановые ценности. Это несопоставимо».
— Для меня сопоставимо. Коллекция была для меня всем, — беззвучно прошептал он, шагая по коридору. — Семьей и домом.
«Ты сам виноват, — продолжал настаивать голос. — Какого лешего ты лазил по этим пиндосским сайтам?! Заходил бы на eBay по телефону! Ведь служба безопасности еженедельно рассылает всем сотрудникам напоминания, чтобы никто вроде тебя не лазил по сомнительным страницам! А шарился где ни попадя, вот и словил вирус!»
Максим лишь сплюнул.
Остаток рабочего дня прошел непродуктивно. Когда локальную сеть наконец восстановили, Максим кое-как закончил отчет и отправился в зал, сменив коллегу-консультанта. Однако за оставшиеся четыре часа ему удалось продать лишь килограммовые гантели.
Пока он ехал домой, пришло сообщение от Ольги, бывшей жены. Оно было предельно коротким, без предисловий и приветствий:
«Почему так мало денег в этом месяце?»
Максим усмехнулся. После развода он предлагал Ольге покупать нужные вещи детям, при этом выделяя деньги на питание, но та наотрез отказалась.
«Пусть все будет по закону», — сказала она, и Долину пришлось писать заявление в бухгалтерию на удержание зарплаты для алиментов. Хочет официально, пусть будет официально.
«Потому что в прошлом месяце я был в отпуске. Ты получила из отпускных больше, чем положено. А сейчас месяц только начался», — написал он ответ.
Некоторое время Ольга молчала, обдумывая полученную информацию, после чего от нее пришло лаконичное:
«Ок».
Максим уже хотел убрать телефон, но, помедлив, напечатал:
«Когда детей ко мне отпустишь?»
Ответ пришел не сразу, и это было в духе его бывшей супруги. Поскольку дети после расторжения брака остались с ней, Ольга не упускала возможности лишний раз продемонстрировать свое превосходство над Максимом, используя в качестве шантажа Диму с Ирой. Она знала, что Долин любил детей, и использовала этот неоспоримый и убедительный козырь при любой возможности. Вот и сейчас она медлила, словно раздумывая, стоит ли разрешать встречу отца с детьми, и эта затянувшаяся пауза приводила Максима в бешенство.