Уполномоченный ошибался, Кира не была ни еврейкой, ни армянкой,
она была дочерью русской женщины, попавшей в Среднюю Азию во время
эвакуации, да так и застрявшей там навечно, и неизвестного отца. Жгучие
черные глаза и сросшиеся брови говорили о том, что в жилах Киры,
несомненно, текла азиатская кровь, но она это решительно отрицала и, в знак
своего русского происхождения, носила на шее православный крест. Она
никогда никому не рассказывала, что в детстве ее звали Ширин, а в русской
школе, где она училась, одноклассники дразнили ее Ширинкой, и, что,
прежде чем навсегда покинуть свой родной кишлак, она заплатила тысячу
рублей начальнику милиции, за то, чтобы он выдал ей паспорт на имя Киры.
Там, в Азии, она кем только ни была: сначала швеей на фабрике, потом
горничной в гостинице, билетершей в областном театре и, наконец,
ассистенткой режиссера на республиканской киностудии.
Однажды бывший секретарь горкома комсомола Бахрам, а ныне
оптовый торговец луком, предложил ей проехаться с ним в Москву поиграть
в казино. Кира тут же согласилась.
В столице Бахрам остановился у своего родственника Файзуллы. Этот
Файзулла раньше жил тем, что скупал ковры, фарфор, телевизоры,
холодильники и другие товары, с которыми в Азии было туго, и втридорога
перепродавал землякам, а теперь занимался легализацией таджикских
рабочих. Ему было лет шестьдесят, и он считался, даже по азиатским меркам,
человеком зажиточным.
Пока Бахрам спускал в казино пачки денег, Кира сумела настолько
вскружить голову аксакалу, что тот пожелал оставить ее при себе. Бахрам не
возражал. Он, как хорошо воспитанный азиатский юноша, умел уважать
седины и чтил родственные связи. К тому же он проигрался настолько, что у
него уже не было денег на обратную дорогу для двоих.
Первое время Файзулла гоголем ходил вокруг Киры, он был готов
выполнить любое ее желание, и она этим охотно пользовалась. За какой-то
месяц она стала обладательницей каракулевой шубки, лисьей шапки, сережек
с бирюзой и трех золотых колец с симпатичными камешками. Признательная
девушка спала с хозяином, готовила ему плов и не совала нос в его дела.
Казалось бы, что еще аксакалу надо. И действительно, Файзулла был
доволен, но ему не хватало уверенности, что так будет и завтра, и
послезавтра... Пожилому человеку некогда распутывать узлы. Взвесив все
"за" и "против", Файзулла сделал Кире предложение. И вот тут-то все пошло
вкривь и вкось. Оказалось, что Кира вовсе не намерена навсегда поселиться в
золотой клетке. Она, дескать, женщина европейская, привыкла сама за себя
решать, сама устраивать свою жизнь, и уже сделала первый шаг - поступила
на работу в рекламное агентство секретаршей. И для человека воспитанного
в азиатских традициях брак с такой эмансипированной особой будет
настоящей мукой. С другой стороны, ей нужна квартира, ему женщина, так
не лучше ли все оставить, как есть к обоюдному удовольствию. Скрепя
сердце, Файзулла согласился на эти условия. Его успокаивало только то, что
Кира русская, хотя он подозревал, что это не так.
Кире понадобилось всего три дня, чтобы вскружить голову Будылину.
Собственно говоря, он сразу запал на знойную девушку с бесстыжими
глазами газели, и без всякого испытательного срока принял ее на должность
секретарши, хотя у нее не было московской прописки.
Будылин обожал всякую экзотику, а тут такой подарок - настоящая
одалиска, вылитая балерина Малика Сабирова. Он сразу же придумал ей
наряд - строгий зеленый костюм, под которым черный топ до пупка и
цветная шелковая повязка вокруг головы.
Он звал ее "моя пери" и водил ужинать в дорогой ресторан "Насреддин
в Бухаре", где заказывал себе только фрукты, потому что органически не
переносил жирных азиатских блюд.
В постели он просил ее говорить любовные слова, и как заклинания
произносил за ней: "кутынясске джалябь", "кутак", "ум", "амынгаски
джалам", полагая, что это метафоры из Саади, хотя на самом деле это были
не что иное, как грязные ругательства.
Кира вообще-то была не во вкусе Будылина - ему не нравились
бесстыжие глаза жертвенного животного, темный пушок над верхней губой,
почти полное отсутствие бюста, соски цвета мышиной спинки, но кто еще из
его знакомых мог похвастаться, что спит с Шахерезадой.
Поначалу Кира добросовестно исполняла все, что от нее требовалось,
ходила на работу в клоунском наряде, прикрывала рукой личико, когда
Будылин знакомил ее с кем-нибудь из своих приятелей, показывала в постели