днями Колян лежал на кушетке, слушал радио "Шансон", и смолил одну
папиросу за другой. Из дома он выходил только затем, чтобы купить хлеба,
колбасы и бутылку паленой водки.
И вот тогда-то к нему опять пришла Родина-Мать. Вид у нее был,
прямо скажем, не ахти. Несмотря на жаркую погоду, она была все в той же
телогрейке, но платок болтался у нее на шее. От ее волос, собранных сзади в
старомодный пучок, исходил запах горя, в глазах застыла растерянность,
тонкие губы совсем выцвели, зато щеки пылали болезненным румянцем.
- Что с вами, мама? - опешил Колян.
- Враги одолевают, сынок. Все продают, негодяи - недра, леса, воды,
честь и совесть, святыни и те пустили в оборот. Скажи, пожалуйста, можно у
тебя пожить, пока верные сыны не придут нам на помощь.
- Конечно, мама, только будет ли вам у меня удобно, ведь тут так тесно
и убого, что мне самому противно. Почему бы вам ни пожить пока у Димона
или у Левы? Живут они богато, квартиры у них, говорят, шикарные с
каминами и фонтанами, с прислугой, там вам ни в чем отказа не будет, ведь
принимать у себя Родину-Мать большая честь.
- Ничего-то ты не понимаешь, сынок, видно жизнь тебя ничему не
научила. Да из-за таких, как они, я и вынуждена скитаться по углам. Они
забрали у меня все, и детей моих возлюбленных обрекли на нищету и позор.
Кто-то скитается по помойкам, кто-то совсем спился от обиды и бессилия,
кто-то сидит в тюрьме, а кто-то пошел в холуи, и лижет им задницу за
подачки с барского стола, и некому заступиться за меня и за них. Валерий
допился до чертиков, Геннадий тянет второй срок, а ты, бедолага, какой из
тебя теперь защитник.
Мать-Родина села на колянову койку, и, обхватив голову руками,
запричитала как простая баба: "Ой, да что же это делается-то, да за что ж мне
такие муки...".
Постойте, мама, не убивайтесь так, может, и я еще кое на что сгожусь,
- сказал Колян, поковылял в прихожую и достал из куртки визитку
Талалая.
Вот уже две недели Будылин не был на даче, работа над американским
проектом затянула его. Центральный офис компании "Энджи-кола"
неожиданно легко утвердил его вариант рекламной кампании и сценарий
ролика, и даже к кандидату на роль Иисуса претензий не было. Спросили
только, что он за человек и откуда, а когда узнали, что это не актер, а просто
бывший детдомовец, сразу одобрили. Мало того, они согласились увеличить
бюджет кампании до 300 тысяч долларов.
Теперь с утра до вечера Будылин и Пол ездили по рекламным
компаниям, дизайнерским конторам, типографиям и киностудиям, искали,
где лучше разместить заказы. У Будылина были, конечно, свои партнеры в
профессиональных качествах которых он был уверен, но Пол хотел
разобраться во всем сам, и имел на это право.
Жена звонила Будылину каждый день, жаловалась то на спазмы, то на
колики, то на странное поведение дочери, которая перестала с ней
разговаривать. Все это было так некстати. В конце концов, он пообещал ей
выбраться на дачу на неделе, как только раскидает завалы.
Был душный вечер, почти ночь, Будылин сидел в своем кабинете с
открытым настежь окном, и разбирал бумаги, которых порядочно накопилось
за то время, пока он мотался по городу с Полом.
Первым на очереди был квартальный отчет, в котором Доктор Чехов,
доставшийся Будылину в наследство от отца, на ста пятидесяти пяти
страницах со скрупулезностью вахтенного на корабле описал все меандры,
рифы и шхеры, которые миновало утлое суденышко будылинского бизнеса,
прежде чем достигло заветной цели - прибыли - цифры с четырьмя нулями.
Поневоле возникал вопрос, стоило ли вообще затевать самостоятельное
плавание, не лучше было бы сразу сдать судно пиратам в открытом море в
надежде, что они поделятся добычей.
Затем следовали два заявления о приеме на работу на должность
секретаря. Прошло уже полгода после того, как Будылин расстался с Кирой,
а взять новую помощницу он так и не собрался. Секретарские обязанности
временно исполняла копи-райтер Куренная. Втайне Будылин надеялся на
статус-кво, потому что после фиаско с Кирой у него не было никакого
желания видеть в своем офисе чужое женское лицо, но Доктор Чехов с
занудством финансиста и старого еврея в одном лице, каждый день
втолковывал ему, что всякая уважающая себя контора должна иметь
секретаря. А, если речь идет о рекламном агентстве, то и лицо фирмы по
совместительству.
В конце концов, он притащил в офис свою родственницу - блондинку с
ляжками штангистки. Эта часть тела у нее была столь выразительной, что все