всегда выслушаю, - официальным тоном заявил Общественность. - Пусть не
думают кровососы, что на них нет управы в этом антинародном государстве.
Мы им жопу-то надерем за милую душу.
- Что же вы, такой бескомпромиссный борец за справедливость, а
пользуетесь, можно сказать, своим служебным положением в личных целях, -
попытался усовестить старика Будылин.
Но тот был непробиваем:
- Во-первых, я лицо не официальное, а, стало быть, не могу
злоупотреблять служебным положением. Во-вторых, не гуманно отказывать
человеку в выражении добрых чувств. В-третьих, не грех попользоваться за
счет мелкого хищника капитализма. А в-четвертых, знаем мы этих
черножопых, небось, не обеднеют, если покормят представителя
общественности.
Спорить с ним было бесполезно, Будылин до самого дома Солдатова не
проронил ни слова. Дом и вправду производил впечатление необитаемого, на
воротах висел замок, калитка была опечатана. На звонок никто не
откликался.
- Со стороны леса, в заборе есть лаз, там доски плохо прибиты, - сказал
Общественность.
Такая осведомленность показалась Будылину странной - уж не сам ли
борец за справедливость сковырнул доску для каких-то своих целей, но
сейчас это оказалось кстати.
Не нужно было быть следопытом, чтоб определить, что лазом часто
пользовались, крапива у забора была вытоптана. Едва заметная тропинка,
петляющая между сосен, вела к дому, но не к парадному входу, а к
стеклянному павильону, примыкающему к даче. Там вероятно был устроен
зимний сад, как это сейчас принято у богатых. Общественность уверенно
направился туда.
"Партизан хренов, - усмехнулся про себя Будылин, - уже все облазил".
И, как будто в подтверждение его мысли, Общественность подошел к
стеклянной двери оранжереи, достал из портфеля пилку для ногтей, и
принялся ковырять ею в замке.
- Может лучше динамитом, у вас с собой нет? - попытался шутить
Будылин.
- Заткнись, - огрызнулся старик, не отрываясь от своего занятия.
Но медвежатник из него оказался никакой, замок открываться не хотел,
и тогда Общественность, что есть силы, саданул портфелем по стеклу.
И тут за дверью появилась Кира и сказала:
- Будылин, ты почему в тапочках?
- Кто-то кричал.
- Я тоже слышала, но думала, что мне показалось. Да вы входите, раз
уж пришли, - Кира открыла дверь и впустила ночных гостей.
Они прошли через зимний сад в гостиную, где на полу валялись
обрывки журналов, осколки посуды, окурки, бутылки из-под пива.
Впечатление было такое, что тут чудила компания подростков.
На самом деле, это были следы пребывания милиции, которая только
на второй день после убийства Солдатова пожаловала в его загородный дом.
К тому времени Кира уже знала, что случилось нечто непоправимое. Нет, в
поселке она не бывала и не интересовалась тем, что там происходит. Просто
ее животное чутье подсказывало, что нужно как можно быстрее исчезнуть из
этого дома, затеряться в городе, уехать к черту на кулички, чтоб никто не
достал. Но в городе у нее никого не было, с Будылиным она рассталась
плохо, прилюдно назвала его пидором, пыталась шантажировать и
прихватила с собой из офиса дорогой ноутбук. При таких обстоятельствах,
конечно, ни о каком возвращении и речи быть не могло. И не потому, что
Будылин был злопамятен или принципиален, а просто он ею уже наигрался.
Он был не из, тех, кто испытывает сентиментальные чувства к старым
игрушкам, и потому, наверно, так легко ее отпустил, когда она заявила, что
намерена оставить работу и вообще уйти к другому. Он просто сказал: "Сдай
дела Куренной", как будто между ними ничего не было, как будто год,
который она провела с ним, разыгрывая роль Тюбетейки, ничего для него не
значил. Вот тут уж она дала волю бабству: и как только она его не обзывала,
и жене обещала "открыть глаза", и совершенно не нужный ей ноутбук "из
вредности" унесла из офиса. Нет, поле всего этого идти к Будылину было
бесполезно.
Файзулла, конечно бы принял, хотя, может быть, избил бы до
полусмерти. Старому бабаю она была нужна, он любил дорогие вещи и знал
в них толк.
Но возвращение к нему означало для Киры отказ от того, что делало ее
жизнь настоящей жизнью, а не жалким существованием, от мечты стать
БЕЛОЙ ЖЕНЩИНОЙ, и это было для нее страшнее смерти.
К тому же она надеялась получить что-то после Солдатова, ведь они
хоть и не были официально зарегистрированы как муж и жена, но жили
совместно у всех на виду.
Надо было бежать, куда глаза глядят, когда сразу же после отъезда
Стаса исчез охранник, прихватив с собой из дома весь запас спиртного. Этот