принесет, нужно будет изображать гостеприимство, а у меня ремонт на
кухне. Так что лучше сиди дома и не рыпайся". Так вот присутствие этого
человека или даже его изображения способствует тому, что эта тайная мысль
становится явной.
- Это что ли как детектор лжи... - догадался избранник, и взгляд его
твердо обосновался на барометре.
- Не совсем, - встревожился Будылин. - С помощью детектора лжи
можно узнать только говорит человек правду или нет, а здесь еще - что он
думает на самом деле, когда пишет неправду.
- Вот как, - вроде бы дошло до депутата.
Похоже, он был напуган, заходил по кабинету, включил настольную
лампу, выключил настольную лампу, включил настольную лампу. Он и так
изнемогал под грузом всяких тайн и секретов, которые падали на его
несчастную голову почти ежедневно, а тут еще и это...
И вдруг Будылин поймал взгляд Дундука, тот самый, который только
что покоился на барометре, и понял, что с этим человеком происходит что-то
неладное. Не было в этом взгляде ни вопросов, ни ответов, ни назойливого
просителя - вообще ничего человеческого там не было, а была только некая
внутренняя работа сродни физиологической деятельности. Так смотрят
собаки, когда поднимают ногу у забора или коты, когда разделывают
пойманную мышку.
- То, что вы сообщили - чрезвычайно важно, - отозвался, наконец,
Дундук всласть почесав язык об искусственный осколок зуба. - Но только я
вас прошу до поры до времени никому и никогда впредь не говорить об этом.
Все вышесказанное вами представляет государственный интерес. И не нам с
вами решать, что со всем этим делать, так что лучше помалкивать, а еще
лучше забыть.
Дундук цедил что-то еще, расхаживая по кабинету, но Будылин понял,
что тот уже благоразумно забыл все, о чем тут только что шла речь, и снова
погрузился в свою бесконечную внутреннюю работу.
"Живой Будда на государственной службе, - дивился Будылин, покидая
депутатский номер. - А еще говорят, что у нашего народа плохие слуги. Они
не плохие, а просто просветленные, и не оскверняют себя деянием, чтобы не
навредить - "ом ма ни пад ме хум".
Рублика отпустили. Его привел домой участковый, и уселся за стол
пить чай. На все вопросы матери о судьбе ее старшего сына, участковый
закатывал глаза к потолку и многозначительно оттопыривал губу, дескать,
наверху разбираются.
Алеша ничуть не изменился, все так же улыбался неведомо чему, и ел
сухарики с изюмом, окуная их в чай.
Будылин еще раз ходил к следователю Халабудову, рассказал ему про
заключение комиссии, которое застряло в областной прокуратуре, высказал
свою версию убийства предпринимателя.
Халабудов все аккуратно занес в протокол, но отпускать Петра и
Туриста наотрез отказался. Никакие доводы относительно того, что
срываются важные съемки, и что иностранный заказчик страшно недоволен,
и грозиться обратиться в международный арбитраж, на него не
подействовали.
Будылин и сам уже не был уверен, что съемки состоятся. Прошло уже
три недели с тех пор, как план рекламной кампании и сценарий клипа были
вроде бы одобрены американской стороной, но никаких конкретных шагов за
этим не последовало. Пол нервничал, несколько раз звонил в Солт-Лейк-
Сити, но ему отвечали, что его предложения рассматриваются, опасения у
руководства компании вызвала негативная реакция православной церкви по
поводу активности мормонов на ее канонической территории. Вот, если бы
кто-нибудь из православных иерархов высказался в пользу кампании, или
хотя бы проявил терпимость, тогда другое дело.
Фактически это означало отказ от проекта, потому что любая церковь,
по сути ОАО, и как всякая коммерческая структура не терпит конкурентов у
себя под носом. Но ведь проект можно было использовать как предлог для
совсем другого разговора.
Иерарх нашелся опять же среди бывших пациентов Будылина-
старшего. Владыка занимал сразу три квартиры на одной лестничной клетке
кооператива работников искусств, причем у каждой из них была своя дверь,
и, стоя перед ними Будылину-младшему, подобно былинному богатырю,
пришлось поломать голову, куда же все-таки звонить. Позвонил наугад.
Дверь ему открыла тетка в темном платке с постной физиономией,
напоминавшая не то мышку, не то галку.
Будылин представился, и тетка растворилась в полумраке обширного
холла. Пока Будылин думал, кем эта галко-мышка приходится иерарху, еще
несколько подобных существ прошмыгнуло туда сюда. Наконец, вспыхнул