легко, видимо, сказывалось родство с неведомым Борей из Харькова, и он
быстро освоил все, что на первых прах должен знать раввин.
В Москве его ждала приятная неожиданность, интерес к еврейской
жизни расцвел пышным цветом, даже те, кто когда-то скрывал свою
принадлежность к избранному народу, теперь стремились узнать как можно
больше о своей истории и религии, воспитывать детей в еврейском духе. На
окраине города построили новую синагогу, и вскоре Фиму выбрали ее
раввином. Прихожанам льстило иметь молодого ребе из самой Америки.
Фима оказался хорошим пастырем, он умел утешить людей, вселить в
них надежду и никому не отказывал в помощи, за что прихожане за глаза
называли его "Шоколадное сердце".
Вот к этому Фиме и явился Будылин, предварительно договорившись о
встрече по телефону.
Кто-то сказал ему, что в доме ребе надо быть в головном уборе и
Будылин захватил с собой бейсболку. Квартирка у ребе Фимы была тесная,
окна выходили, на юг, и от них исходил жар как от плиты, в бейсболке
Будылину было лихо, глаза щипало от пота.
- Можно снять головной убор? - Спросил он хозяина. - Я же все-таки не
иудей.
- Конечно можно, - почти радостным тоном ответил ребе, - но лучше
оставить.
Будылин оставил. Чувствовалось какое-то напряжение, ребе изо всех
сил показывал свое расположение к гостю, гость демонстрировал симпатию к
хозяину. Получалось ненатурально, как на дипломатическом приеме, и от
этого каждый чувствовал неловкость.
Разговор вертелся вокруг здоровья Будылина-отца, погоды и рекламы
на телевидении. Фиме все очень нравилось, Будылину - не очень, и еще эта
дурацкая бейсболка...
Но тут пришла Роза Марковна и позвала всех пить чай. Ах, что за
штрудель, она испекла к чаю, а хворост, а вишневое варенье... Будылин
уплетал еврейские цимесы, рассыпался в комплиментах кулинарному
искусству хозяйки, и даже забыл о том, зачем сюда пожаловал.
Но Роза Марковна прервала эту эйфорию:
- Вы, конечно, пришли побеседовать с ребом с глазу на глаз, а тут
старая женщина пристает со своими глупыми пирогами. Не стесняйтесь,
говорите о чем хотели, пока я убираю со стола и мою посуду, и снимите вашу
шапку пока вас не хватил удар.
- Я, собственно, хотел поговорить о своем друге, - воспользовался
моментом Будылин.
- О своем еврейском друге, вы хотите сказать, - уточнила Роза
Марковна, это я к тому, что иначе, зачем вам было приходить сюда.
- Вот этого мы не знаем, ни я, ни он.
- Скажите хотя бы как его фамилия, - спросил Фима.
- Его фамилия не имеет никакого отношения к его происхождению,
фамилию ему дали в детском доме, а своих родителей он не знает, возможно,
его потеряли.
- Всякое в этой жизни бывает, - развел руками Фима, как будто хотел
показать, насколько широко наш мир открыт для всякого рода
непредсказуемостей, - но на каком основании вы все-таки полагаете, что ваш
друг иудей?
- Во-первых, он обрезан... - начал Будылин.
- Во вторых обрезать уже нельзя, - рассмеялся ребе. - Расскажите мне о
нем.
Будылин начал со случая на дороге и закончил последним разговором
со следователем. Фима слушал очень внимательно, Роза Марковна даже
перестала греметь посудой. Время от времени она вздыхала и говорила "вэй
из мире", а когда Будылин умолк, она сказала:
- А что, если это тот, кого все ждут?
- Тот, кого ждут, не может зависеть ни от милиционеров, ни от
психиатров. Он находит себе дорогу, как вода среди камней. Роза Марковна,
там, в комнате, где-то мои очки.
Роза Марковна поняла, что мужчинам надо остаться наедине, и ушла.
- Знаете, были на свете евреи и вавилоняне, ну, и где теперь
вавилоняне? Были евреи и римляне, ну, где теперь римляне? Были евреи и
гитлеровцы, ну и где теперь гитлеровцы? Были евреи и большевики, и куда
делись большевики? Это я к тому, что наш народ пережил всех благодаря
надежде, мы живы, пока верим в исполнение желания, а исполнится оно и
еще не известно, что с нами будет.
- Я вас понял, спасибо, - сказал Будылин, и уже собрался уходить, но ту
на кухню вошла Роза Марковна.
- Он поговорит с врачами, если нужно, - сказала она. - Возьмите с
собой кусок штруделя, вашей жене понравится, если она сладкоежка.
Пол и Светлана расписались в загсе и легализировали свой брак в
американском посольстве, но Светлане этого было мало, она непременно
хотела обвенчаться с Полом и непременно в Кирсановской церкви. Когда
свадебная процессия, состоящая из жениха и невесты, а также Феклы,
Малании и Клары, Будылина с дочерью Кристиной, Анюты,