- Ну, здравствуй, Петро, - как бы в подтверждение их старого
знакомства сказала женщина. - Как живешь, как трудишься на благо
капитализма?
- Не жалуюсь, - ответил Петр.
- Знаю, ты парень стойкий, привык честно зарабатывать своим трудом.
Надеюсь, и долг свой исполнишь честно.
- Какой еще долг, тетя, я никому не должен.
- Сыновний долг, ты разве меня не узнал, я же Родина-Мать.
- Так вот почему я вас помню, я видел вас на плакатах в музее. И чего
от меня требуется, война ведь кончилась?
- Война, сынок, никогда не кончается, есть война священная, есть -
холодная, а есть невидимый фронт, где сражения идут денно и нощно.
- Но, причем здесь я, на то есть чекисты, милиция.
- Тебе не хуже меня известно, что все они куплены и перекуплены. Они
давно уже служат не мне, а тому, кто больше дал, а народ задыхается в
объятьях кровососов.
- А вам не, кажется, мамаша, что народу это нравиться.
- Да ты, я смотрю, умник, вот из-за таких умников меня скоро
перестанут узнавать.
- Не сердитесь мамаша, просто я не хочу никого убивать, не
плотницкое это дело. Хотите чаю?
- Сам пей свой чай, - сорвалась на крик Родина-Мать. - Может хозяин
еще и сахарку подбросит, если хорошо будешь себя вести.
Она вышла вон, и в сердцах выстрелила дверью. Но выстрел ее
пришелся мимо цели, сахар у Петра имелся свой.
Жара, наконец, отступила. Скандинавский циклон принес в
Подмосковье затяжные дожди. За городом сразу стало скучно и неуютно, и
Будылин перевез семью в московскую квартиру.
Владыка оказался человеком дела - Будылин получил заказ на
рекламную кампанию воды из святого источника. Учитывая рекомендации
иерарха, он решил остановиться на "былинном" варианте сценария.
Болезному Илье Муромцу "калики перехожие" приносят живую воду из
целебного источника, он обретает чудную силу, становится на ноги и
разбивает в пух и прах вражью силу. Сюжет подсказала ему Кристина,
которая всерьез заинтересовалась работой отца. Про себя она решила, что не
будет учиться на юриста, а посвятит себя пиару или журналистике или
литературе. Она все спрашивала отца, какими качествами должен обладать
рекламист, но ответы отца казались ей чересчур туманными и как-то не
убеждали.
- Ну, у него должен быть широкий кругозор, он должен знать
понемногу обо всем, но не зацикливаться на чем-то одном.
- Но ведь реклама же продукт, как хлеб или автомобиль и производить
его должен специалист.
- На месте пекаря или механика я бы обиделся. Реклама это не продукт,
а флюид или миазм мозга в зависимости от обстоятельств. А их автор должен
оставаться немного ребенком, чтобы получать удовольствие от игры, иначе
ему просто нечего делать в рекламном бизнесе, пусть идет в пекари или
механики и гордится своей работой.
- Выходит, ты еще не повзрослел?
- Увы, большинство людей рано или поздно взрослеет, и только очень
немногие остаются детьми на всю жизнь. Я наверно не из тех счастливцев.
- А Турист?
- Вот он, как раз из тех, но его, к счастью, не интересует рекламный
бизнес.
- А почему ты не хочешь его навестить?
- Хочу но, видишь, теперь дел невпроворот: вчера были съемки, на
завтра назначен мозговой штурм по поводу слоганов для паевого фонда.
- Тогда поедем сейчас.
- Мы даже не знаем, где его искать.
- В Белых Столбах.
- Хорошо поедем.
Белые Столбы оказались обычным дачным поселком, вроде
Кирсановки, а до психбольницы нужно было ехать еще километров десять.
Она помещалась в сером каменном здании старинной усадьбы. Попасть на
территорию дома скорби можно было только с разрешения администрации.
Будылин долго объяснял, кто он такой и зачем приехал, прежде чем ему
отказали в посещении больного. Пришлось связываться с отцом по
мобильнику, отец в свою очередь связался с каким-то известным психиатром,
и только тогда Будылину-младшему разрешили свидание с Туристом, но не
сразу, а после тихого часа. Дочь на территорию больницы не пустили, она
осталась в машине, а Будылину предложили подождать больного на скамейке
в парке.
На больного Турист совершенно не походил, он был аккуратно
подстрижен, гладко выбрит, свеж и бодр как никогда. Он очень обрадовался
приходу Будылина.
- Ну, вот и вы, - сказал он весело, - я знал, что вы ко мне придете. Но
только я у вас уже сниматься не могу, нам запрещено покидать территорию
больницы, для нашей же пользы, чтобы никто не обидел. Тут есть врач
Гольдман - очень строгий. Однажды во время прогулки я собрал грибы,
хорошие грибы - мы такие часто ели, когда работали на стройке возле