Торжка. Я хотел отнести их на кухню, но доктор отобрал у меня грибы и
выбросил. Он сказал, что они только с виду хорошие, а на самом деле
ядовитые, как люди, с которыми нам вредно общаться.
- Может быть он и прав, но ты расскажи, как тебе здесь.
- Совсем неплохо, кормят четыре раза в день, хлеба всегда достаточно,
и рыбу иногда дают. А мне больше и не надо, я к разносолам не привык.
- Не обижают тебя?
- Тут следят, чтобы никто никого не обижал. Здесь есть хорошие
мастерские и можно работать хоть каждый день, и деньги за работу
перечисляют на сберкнижку.
- Мы можем попробовать вызволить тебя отсюда, один человек обещал
помочь.
- Не стоит, я могу опять попасть в какую-нибудь неприятную историю,
и мне будет стыдно перед вами и перед этим человеком.
- Но ты же не поджигал детский дом и церковь?
- Нет, конечно, но может все-таки это случилось из-за меня. Однажды,
дело было еще в той лечебнице, несколько больных решили бежать на волю.
Сделать это было нетрудно, потому что весь забор был в дырах. Эта
лечебница находилась в довольно глухом месте, с одной стороны деревня и
поле, а с другой лес. Если бы мы пошли через деревню, нас бы тут же
задержали, а дорога через лес была известна только мне, потому что я там
недалеко строил мост через реку. Мы взяли на кухне хлеба и картошки и
ушли в лес. Мы зашли далеко и потеряли дорогу и решили переночевать, а
утром идти опять. Все наелись и уснули, а мне не спалось, и я бродил по
лесу, пока не заблудился. Их нашли на следующее утро, и вернули в
больницу, а меня нет. Выходит, что я их бросил, и теперь мне видно суждено
было вернуться к ним. А вы там и без меня обойдетесь. Так что, как
говорится, не поминайте лихом.
- Ладно, - сказал Будылин, и, сунув в руки Туристу пакет с пряниками,
единственным гостинцем, которым Кристине удалось разжиться в местной
лавчонке, пошел к машине.
- Как он? - спросила Кристина? Ему плохо?
- Ему хорошо, - сказал Будылин. - Здесь кормят четыре раза в день.
- Пап, а для того, чтобы сочинять романы, тоже нужно уметь играть?
- А как же! Достоевский играл в рулетку, Некрасов в карты, а Толстой в
землепашца. И все они коллекционировали чужие истории - это ведь тоже
игра. Но самые интересные романы это те, которые пишутся в жизни, а не на
бумаге.
Сначала был извилистый сводчатый коридор, было темно, но Ирина
знала, что он непременно должен быть извилистым и сводчатым. По пути ей
встречались ярко светящиеся хвостатые существа, но она избегала
столкновений с ними. Впереди появилось сияние, пройдя сквозь круг света,
она оказалась над кромкой морского прибоя. Потом возник какой-то порт с
кораблями на рейде, далее тянулись контуры гор. Ирина никогда не видела
Акапулько ни по телевизору, ни в журналах, но почему-то была уверена, что
это именно Акапулько. Все было черно-белое, как в старом фильме.
Внезапно она почувствовала неясную опасность и стала набирать скорость.
Перед ее взором проносились воды, острова, города. Сияющие треугольники,
трапеции и круги водили вокруг нее хороводы. Тут и там вспыхивали
фейерверки из сверкающих точек. Она забиралась все выше и выше, пока не
почувствовала, что притяжение земли уже не властно над ней. "Это астрал",
- пронеслось в голове у Ирины и тут что-то теплое, и мохнатое плюхнулось
ей на колени.
31 марта 2012 г.
133
Оставить комментарий
© Copyright Евпланов Андрей Яковлевич
(evplanov@narod.ru)
Обновлено: 20/04/2012. 356k. Статистика.
Роман: Детектив
Связаться с программистом сайта.