Коллекционер
Я уже сейчас и не помню, когда именно стал пленником этой пагубной страсти. Может это произошло еще в раннем отрочестве, а может гораздо позже, в юношестве. Но только страсть эта с течением времени становилась все более дерзкой, не унимаемой, жадной. Я стал ее рабом, потакая себе в этом порочном, как мне казалось противоречащим здравому смыслу странном увлечении.
А может это случилось еще позже, и причиной моей тайной постыдной страсти стала она, молодая вдова, моя последняя пассия с которой волею судьбы пришлось порвать. Та, что не так давно канула в лету, эта жадная до утех и крепких слов нимфа. Эта фурия, вечно бравшая верх и считавшая дурным тоном лишний раз не высказаться крепким словцом по поводу моей несостоятельности, и как порицание за это требовала внимать аромат, коим было вдоволь напитано ее белье. А мне, почему то в глубине души нравилось и доставляло огромное удовольствие это ее суровое наказание за мой порок.
Ах, с какой же ненасытной страстью, с какой неутолимой жаждой я внимал этот непостижимо прекрасный запах, принадлежавшей мне женщины, и лишь после этого былая слабость покидала меня и неистовая твердость наполняла корень. Каким же стимулом, каким же залогом предстоящего успеха был этот сладковато-терпкий запах ее белья, без которого уже практически была немыслима наша полная близость. А может в ее скоротечности и несостоятельности и лежали причины нашего предстоящего расставания?
Остро переживая разрыв, я все же не перестал испытывать огромную потребность внимать этот отдающий сладким дурманом аромат, но незаживающая душевная рана надолго лишила меня роскоши общения. Испытывая его недостаток, я пытался компенсировать подобным образом свою ставшую непосильным бременем неудовлетворенность, став довольствоваться лишь визуальным наблюдением женских трусиков, мучаясь одним единственным вопросом: почему эти на первый взгляд обыкновенные лоскутки тонкой ткани, созерцать которые доставляло мне особое удовольствие, вызывали во мне небывалой силы трепет. И как они сумели пробудить во мне целый ворох кипучих изнывающих страстей.
Особенно то, как острая теплая волна непостижимого удовольствия с новой силой захватывала меня всякий раз, когда благодаря переборам ножек мог до умопомрачения любоваться вожделенным треугольничком цветной, ажурной, кружевной ткани открывавшимся мне на мгновение в пробор коротенькой юбочки, избранной мною модели, ведь трусики далеко не каждой девушки могли заинтересовать меня. Да, да, будучи довольно требовательным к выбору объектов своей тайной страсти, я непостижимо радовался, лишь увидев, подходившую под мои строгие критерии особу и тут же начинал мучиться одним единственным вопросом, а «какие на ней сейчас»? И желание созерцать их сию минуту овладевало мной с огромной непреодолимой силой, пробуждая мгновенное возбуждение.
Но не все было так просто, мое тайное желание еще не закон, а его осуществление дело его величества случая, Но ведь случая не ждут, его создают. Удачно выбранная позиция в транспорте, упавшая монета возле самой скамейки в сквере делали свое дело, благо теплые погожие дни, лишь способствовали этому. Ах, с каким же томительным предвкушением я ждал весну с ее сухими, солнечными днями!!! Ведь лишь они сулили мне надежду на предстоящий успех, лишь они в тесной связке с моим союзником, другом, попутчиком, что велением моды давала мне огромные шансы на успех. О, мой тайный союзник, попутчик друг, увеличивал мои шансы, мини юбка, плотно сидящая на девичьих бедрах это все о тебе.
Но теплые дни пролетали быстро, а непогожие, уже по-осеннему холодные навевали тоску. Ах, как же мешали наступающие холода моему страстному увлечению, а как хотелось мне осязать, внимать аромат при любой погоде. Как страстно желал я устранить эту сезонную зависимость. Как же хотелось коснуться их почувствовать запах, сжать в твердом кулаке нереализованной страсти, как же хотелось ежедневного наслаждения предметом моего тайного поклонения.
Доведенный до отчаяния я стал искать утешения в бескрайних просторах виртуальной паутины, где юные бурусэра предлагали широкий спектр своих предметов интимного туалета. Я мог сам выбирать их носителя, высказывая свои пожелания по поводу модели, цвета, характера носки. С каким радостным трепетом и неистовым волнением ждал я очередную посылку с предметом моего тайного обожания. С каким упоенным наслаждением я, едва освободив объект своего страстного восхищения из герметично стерильной упаковки, наслаждался этой легкой потертостью, этим острым едким запахом вдоль шва. Довольно быстро у меня образовалась целая коллекция обожаемых экспонатов моего тайного поклонения.