— А где конец этой очереди? — интересуется его подруга.
Семен Григорьевич гордо говорит:
— Это не для нас! — и проводит ее мимо милиционера к служебному входу…
Ровный шум голосов, потоки света, льющиеся из высоких окон, приятный теплый воздух от стоящих по углам зала калориферов и сверкание волшебного фарфора. Чего тут только нет! Огромные, богато расписанные вазы, роскошные кубки, корзины с цветами, которые не отличишь от живых, настоящих, столовые и чайные сервизы, изящнейшие статуэтки. У Ольги Сергеевны кружится голова.
— Боже, какая красота!
— Вот почему я собираю фарфор, — шепчет ей на ухо Семен Григорьевич. И спохватывается: в сравнении с окружающей их роскошью его личная коллекция наверняка покажется ей бедной и жалкой. Он ищет на лице Ольги Сергеевны признаки насмешки, но напрасно — она так оживлена, так весела!
Семен Григорьевич успокаивается и, склонившись к уху своей спутницы, начинает ей рассказывать нудную историю выгодного приобретения какого-то молочника. Он обнаружил его в провинции, не то в Орле, не то в Кинешме, в маленьком антикварном магазинчике. Семен Григорьевич взял молочник в руки, придерживая крышечку, перевернул вверх дном. И обнаружил под ярлычком с ценой, весьма невысокой, марку Венсенской мануфактуры! То-то было радости! Настоящая цена молочника — в сто раз выше!
— Представляете себе, — захлебываясь от радостного смеха, восклицал он, — подлинный Венсен! А они и не подозревали!
Однако Ольга Сергеевна слушала рассеянно, вполуха: ей была непонятна и неприятна его радость по поводу нечестной, чуть ли не жульнической покупки. Кроме того, ей хотелось услышать сейчас рассказ не о старом молочнике, а о том фарфоровом великолепии, которое разворачивалось перед ее взором…
— Друг мой! Кто эта прелестная незнакомка? Она с вами? Познакомьте!
Перед ними стоял статный мужчина в темно-коричневом бархатном пиджаке. Лицо удлиненное, с массивной челюстью, лоб высокий, брови кустистые, голос звучный и проникновенный. Ольга Сергеевна узнала известного мхатовского актера и смутилась. А он легко, по-юношески склонился к ее руке.
— Семен Григорьевич, должно быть, уже все поведал вам о французском фарфоре, — рокоча красивым басом, проговорил он.
— Нет-нет… Мне хотелось бы…
— Ну так слушайте!
И Ольга Сергеевна узнала, что до XVIII века в мире был известен лишь один вид фарфора — китайский, тайну которого его создатели хранили свято. Может быть, Европа так и осталась бы без своего фарфора, если бы не алхимики…
— А я думала, что алхимики — это псевдоученые, шарлатаны…
— Ничего подобного! — актер звучно рассмеялся. — Это любопытнейшая история! Алхимик Иоган Фридрих Бётгер пообещал Августу II Сильному, курфюрсту Саксонскому и королю Польши, открыть способ превращения свинца в золото. Алчный правитель, боясь, что тайна этого превращения уплывет от него, заключил алхимика в заточение, где тот и занимался своими опытами. Золота Бётгер не открыл, зато разгадал секрет изготовления фарфора. Каков гусь!
Венценосные правители Европы быстро смекнули, что алхимик дал им в руки верный способ обогащения: фарфор, хотя и не являлся драгоценным металлом, тем не менее мог обогатить королевскую казну не хуже золота. Недаром Людовик XV выделил из своих средств 50 тысяч ливров на устройство фарфоровой мануфактуры близ Венсена. Не поскупился! Знал, что деньги возвратятся сторицей!
— Посмотрите вот на этот букет… Он сделан в Венсене… Цветы как живые… Какие формы, краски… Не хватает только аромата…
— Прелесть!
— Заводик в Венсене, — продолжал актер, — не удовлетворял растущего спроса на фарфор. И тогда на землях королевской фаворитки Помпадур возникло новое предприятие — Севрская фарфоровая мануфактура. Так что и королевской фаворитке мы кое-чем обязаны. Отныне по указу короля все изделия с фирменным знаком Венсена должны были продаваться как бракованные. Севру не нужны были конкуренты!
Семен Григорьевич чувствовал себя глубоко несчастным. Его оттерли в сторону, затмили. Этот человек полностью завладел вниманием Ольги Сергеевны. Они идут рядом, оживленно беседуют, смеются, а он, жалкий, покинутый, плетется сзади. Вот он всовывает между ними свою узкую лисью мордочку и, пробуя перехватить инициативу, говорит:
— Севр нетрудно узнать по четким, геометрическим линиям классицизма…
Но актер его перебивает:
— Еще неизвестно, что стало бы с этим знаменитым Севром, кабы не российские целковики!
— Ой, расскажите! — Ольга Сергеевна раскраснелась, как девочка. Ей явно льстит внимание этого красавца.