— К сожалению, и закрытая дверь не всегда надежна, — пробормотал Коноплев. — Кстати, почему, уходя, вы не включили сигнализацию? Ведь квартира поставлена на охрану…
Митя махнул рукой:
— Была поставлена… Раньше… При отце…
— Вы что — расторгли договор?
— Ничего я не расторгал… Не уплатил за два месяца, и все… Ваши товарищи обрадовались, сняли с охраны.
— Платежи надо делать регулярно, — строго сказал Коноплев. — Итак, вы увидели свет в окне…
— Да. Вбегаю на пятый этаж, толкаю дверь — открыта. Вхожу, свет погашен. Никого.
— А вы, оказывается, храбрый человек, — заметил Коноплев. — Не каждый бы на вашем месте решился.
— Видимо, я действовал в состоянии аффекта…
— И что же вы сделали в состоянии аффекта дальше?
— Позвонил в милицию. И вот приехал ваш капитан.
— Вы уже успели осмотреть коллекцию? Похищено много?
— Насколько я успел определить — немного. Но есть несколько ценных вещей. Например, складень серебряный… Кто-то из коллекционеров предлагал отцу за него тысячу рублей, но он не отдал. И правильно сделал! Складень стоит в пять раз дороже!
— Что еще?
— Иконы… Несколько миниатюр и табакерок.
— И табакерки тоже?
— А почему это вас удивляет?
— Мне кажется, стоимость миниатюр и табакерок может определить только специалист. Простой взломщик не разберется.
— Пожалуй, вы правы. Я об этом не подумал. Значит…
— Значит, грабителя, скорее всего, следует искать среди людей, сведущих в антиквариате… или тесно связанных с таковыми. Вы никого не подозреваете?
— Господи! Кончится это когда-нибудь или нет! — простонал Митя. — Мало того, что вы до сих пор не можете отыскать убийцу отца, вы и меня не в состоянии оградить от злоумышленников! Заберите у меня эту коллекцию! Она мне не нужна! Это из-за нее лишился жизни отец… И мне тоже она принесет беду, я чувствую! Я знаю!
— Умолять не надо, достаточно должным образом оформить дарственную и передать ценности в музей или в Фонд мира, куда вам будет угодно, — сухо ответил Коноплев. Он не любил беспочвенных канадок на свое ведомство.
Митя мгновенно успокоился:
— Извините, нервы…
— Давайте для скорости сделаем так. Я буду называть вещь по описи, а вы будете ее показывать. Не возражаете?
Митя с кислым видом согласился:
— Раз вы просите…
Следователь Ерохин, узнав о краже в квартире Лукошко, подумал, почесал лоб пластмассовым наконечником шариковой ручки, сказал:
— Очень может быть, что в квартиру забрался не случайный воришка… Ведь для чего убили Лукошко? Скорее всего, для того, чтобы завладеть коллекцией… Вот и не терпится… Вы мне этого голубчика хоть из-под земли, а достаньте.
Коноплев и сам понимал: наступает решающий этап расследования. Как в детской игре. Сначала «холодно», потом «тепло», а там уж недалек момент, когда можно будет воскликнуть «горячо».
Он начал активно действовать. Во все комиссионные магазины, занимавшиеся скупкой произведений искусства, были направлены списки украденных в квартире Лукошко предметов. Сомову и Тихонову было велено взять под наблюдение места нелегальной торговли антиквариатом. К Александровскому и многим другим известным коллекционерам обратились с просьбой: если в поле зрения появится вещь из коллекции Лукошко, немедленно дать знать на Петровку.
И тем не менее Коноплева не покидало ощущение недостаточности всех этих мер. Следовало придумать еще что-то…
Решение пришло неожиданно, в тот момент, когда Николай Иванович задержался у концертной афиши, раздумывая, куда бы повести Танюшу, чтобы доставить ей удовольствие и таким образом заглушить неприятные воспоминания о недавней размолвке. Как ни странно, Танюша, будучи серьезной оперной певицей, тем не менее любила легкомысленные эстрадные концерты. А может, и не любила, а только делала вид, что любит, чтобы подладиться, к Коноплеву, который прямо-таки обожал легкий жанр.
Коноплев разглядывал ярко-синюю афишу, сообщавшую о предстоящих выступлениях в Центральном концертном зале гостиницы «Россия» известного ансамбля. Рядом с именами солистов, набранными крупным шрифтом, столбцом были напечатаны имена музыкантов. Одно из них показалось Коноплеву знакомым. Он напряг память и вспомнил: да это же зарубежный друг красавицы Монастырской! Николай Иванович вынул из кармана блокнотик и записал дни выступлений ансамбля — 22, 23, 24 июня.