Старость… Она или уже наступила, или вот-вот наступит. Ее встречаешь бестрепетно, когда сознаешь: сделал все, что мог.
А он, Митя, чего достиг? Где взятая им вершина? Знаменитым математиком не стал, проект его, кажется, положили под сукно, на работе склока за склокой, дома плохо, жена, того и гляди, уйдет к другому.
Кстати, почему она до сих пор не ушла? Правда, уходить ей никуда не нужно, она в своей квартире живет. Вопрос правильнее поставить так: почему она не выставила Митю за дверь?
В ее любовь Митя не верил. Выгода? Где она? В чем? Зарплата у него небольшая, сколько приносит в дом, столько и тратит. Нового платья жене купить не может, не то что золотое кольцо или бриллиантовые серьги. Почему же она не рассталась с ним?.. Чем больше Митя думал, тем яснее становился ему ответ: Коллекция! Страх потерять надежду на Коллекцию — вот это удерживает ее с ним.
Эта мысль утвердила Митю в правильности его замысла. За завтраком он потребует от отца, чтобы тот передал ему Коллекцию — и не когда-нибудь, а сейчас, сегодня. Если тот этого не сделает, Митя вынужден будет пойти на крайние меры.
Набравшись храбрости, он заговорил с отцом. Тот изменился в лице. Больно ухватил Митю за руку, закричал:
— Ты смеешь мне угрожать, мерзавец? А я еще хотел дать тебе денег… Ничего не получишь! Вон отсюда!
Выйдя из дому после неудавшегося объяснения с отцом на улицу, поглядел на календарик часов. Семнадцатое. Дурацкое число. Неудивительно, что у него ничего не вышло. Есть другие числа, удачные. Правда, у него, у Мити, например, все равно ничего не получится, какое число ни выбери. С отцом должны поговорить другие люди, которых не запугаешь громким голосом и страшными гримасами. Другого выхода нет.
Внезапно Митя почувствовал холодок в груди. Закружилась голова. Как будто он стоял высоко вверху, под самым куполом цирка, и собирался совершить прыжок: сальто-мортале. Без страховки.
СТАРИННАЯ ТАБАКЕРКА
Иван Булыжный долго и, увы, безрезультатно искал своих обидчиков, парней, которые однажды напали на него в кафе «Лира». Как-то ему показалось, что он узнал одного из них в спутнике Кеши Иткина. Но тот разубедил Ивана: смирнейший человек, мухи не обидит, кандидат наук из Курчатовского. «Такой вряд ли стал бы ни с того ни с сего лупить первого встречного по мордасам, — подумал Иван. — Выходит, обознался».
И вдруг, спустя некоторое время, Булыжный снова увидел Кешу в обществе узколицего и теперь уж точно опознал его. Сомнений нет. Тот самый тип, что сидел за соседним столиком и первым нанес удар Ивану, вступившемуся за его хныкавшую малявку.
Встреча произошла на Кутузовском проспекте, в магазине, куда Булыжный заглянул, чтобы купить обои — его комнатенка обветшала и явно требовала обновления. Кеша и узколицый уже приобрели увесистую пачку обоев и, отойдя в сторону, о чем-то горячо спорили. У обоих были расстроенные, встревоженные лица. Потом, видимо придя к согласию, они быстро направились к выходу и уселись в Кешин «Запорожец». Булыжному повезло, ему подвернулось такси, он попросил шофера следовать за «Запорожцем». Тот прикатил на Большую Полянку, свернул в переулок и остановился возле маленького, в одно окошко, домика, казавшегося необитаемым. Здесь Кеша высадил своего спутника и быстро укатил. А тот поволок тюк с обоями к входу в дом. «Такие дома сносить надо, а их еще ремонтируют», — подумал Булыжный, Для него самого это был наболевший вопрос: дом, в котором он жил, уже который год собирались сносить, а тот все стоял и стоял.
Булыжный быстро расплатился с шофером, выскочил из машины и окликнул парня: «Эй ты, стой!» Тот обернулся, на лице у него был такой испуг, что Иван удивился, подумал: «Что это он так? Словно домового увидел…»
— Кафе «Лира» помнишь? — спросил он. К его удивлению, парень даже как будто обрадовался их встрече, но обдумывать причины столь странной перемены — от страха к радости — было некогда. Иван размахнулся и нанес сильный удар, метя в скулу. У него имелось желание подвесить парню такой же живописный фонарь, какой после, драки в кафе долго украшал его собственную физиономию. После второго удара парень упал, веревка, которой был обвязан тюк обоев, порвалась, и рулоны покатились в разные стороны.