Она удивилась:
— С Митей? А при чем тут Митя?
— Но он же твой муж!
— Ты думаешь, я этого не знаю?
Его возмутил ее легкомысленный тон, он грубо сказал:
— Ты должна порвать с ним!
— Зачем?
— Как зачем… — он почувствовал, что краснеет. — Разве ты не хочешь, чтобы мы… были вместе?
— Мы и так вместе.
— Я имею в виду другое. Ты не хочешь, чтобы мы поженились?
Она ответила:
— Нет, не хочу. Ты не такой человек, которого бы я мечтала иметь своим мужем.
Ивану захотелось обидеть ее:
— Что — мало зарабатываю?
Он думал, Нина смутится, но она ответила просто:
— Мало зарабатываешь. Много пьешь. Но не это главное. Я уже давно не вижу идеала семейной жизни в роскоши, довольстве и сытости… Это было и прошло. Я поумнела. Меня бы теперь, пожалуй, устроил и рай в шалаше.
Он осклабился:
— Так в чем же дело? Милый есть, шалаш тоже.
Нина не поддержала шутки, заговорила всерьез:
— Ты максималист. Мы с тобой едва знакомы, а ты уже хочешь завладеть мной целиком. Я нужна тебе вся, с потрохами. Но стоит тебе во мне разочароваться, и ты тотчас же скомандуешь: «Полный назад». До тех пор, пока нас ничто не удерживает друг возле друга, кроме чувства, это не вырастает в проблему. Но вступить с тобой в брак — это все равно, что войти в клетку к тигру. Б-р-р!
Он невесело усмехнулся:
— Я-то тигр? Да я по сравнению с тобой чувствую себя беспомощным котенком.
Неожиданно в лице ее появилось что-то трогательное, на глазах выступили слезы. Он еще никогда не видел ее такой — милой и беззащитной.
— Ты правда меня любишь?
Что-то подтолкнуло Ивана. Он шагнул, обнял Нину, стал покрывать ее лицо поцелуями. Она расплакалась. Донесся ее шепот:
— Мне кажется, что меня никто… никто по-настоящему не любил… Я такая несчастная…
Ивана подхватила большая теплая волна. До чего же он любил эту женщину!
…Когда Нина попросила Булыжного продать повыгоднее старинную табакерку, ему и в голову не пришло отказаться.
Нине срочно понадобились деньги — надо было отдать полторы сотни за вельветовое платье-балахон (подумать только, такие деньги — за хлопчатобумажную тряпку!), а в доме ни копейки. Митя зарплату приносит от случая к случаю, на Ивана надежда тоже плоха, сам у нее трешки стреляет.
Однажды дома она стала рыться в ящике Митиного стола и там, в дальнем уголке, среди каких-то коробочек из-под лекарств и спичечных коробков обнаружила завернутую в старую, порыжевшую от времени газету табакерку. При взгляде на эту вещь в ней тотчас же вспыхнуло раздражение против мужа. В его руках полумиллионная коллекция, а он боится к ней притронуться, все чего-то ждет, выжидает. Ей захотелось чем-нибудь досадить этому мямле, рохле, она сунула обернутую в газету табакерку в сумочку и, встретившись с Булыжным, обратилась к нему с просьбой «превратить ее в деньги». Мысль, что дорогую для Мити вещь (была бы недорогой — не прятал бы в ящике стола) продаст не кто иной, как его личный враг Булыжный, доставила ей странное удовольствие.
Охотно взявшись оказать Нине услугу — продать старинную вещицу, Иван, однако, вскоре пришел к выводу, что сделать это не так-то просто. Конечно, стоит ему обратиться к Кеше, и все в мгновение будет устроено. Но иметь какие-либо дела с этим подонком Ивану не хотелось. Поэтому он отправился в комиссионный магазин на улице Димитрова и занял место в очереди сдававших вещи на комиссию. Какой-то старичок с седой бородой клинышком взял у него табакерку из рук:
— Разрешите?
Поднес к близоруким глазам, воскликнул:
— Какая прелесть! Однако, молодой человек, вам здесь за нее гроши дадут. Советую продать любителю, отвалит сотни три, не меньше.
— А где его взять, этого любителя? Может, вы купите?
На что старичок грустно ответил:
— Я уже давно, молодой человек, не покупаю, а продаю.
Их разговор услышала проходившая, мимо молоденькая продавщица. Она сделала глазами знак Булыжному: мол, идите за мной. Завела в какой-то закуток, взглянула на табакерку, сказала:
— Одна женщина просила меня подыскать ей что-либо в этом роде… Я ей позвоню. А вы зайдите завтра, спросите Люсю из секции фарфора. Я вам скажу, что делать дальше.
— А комиссионные кому? — поинтересовался Иван.
— Мне. Десять процентов от продажной цены, потом занесете. Думаю, не обманете?
«Вот дрянь какая!» — подумал о девице Иван. Буркнул:
— Не обману!
На другой день Люся назвала номер дома, в подъезде которого состоится купля-продажа, и время — два часа дня.
Чем закончилась эта операция для Булыжного, мы уже знаем: оставив злополучную табакерку в руках лейтенанта Тихонова, он позорно бежал, унося в кармане лишь обрывок старой газеты, в которую была завернута переданная ему для продажи вещь.