— Я допросил постового, который дежурил в тот день на перекрестке… Он высказал предположение, что Булыжный за минуту до несчастного случая подъехал к перекрестку на ярко-оранжевом «Запорожце».
— Предположение? — Коноплев отчетливо представил себе, какую кислую гримасу скроил бы следователь Ерохин, если бы услышал это слово. Он терпеть не может всяких версий и предположений, ему подавай факты. А между тем длинная дорога к факту, подумал Николай Иванович, часто выложена именно предположениями…
— Да, предположение. Он не совсем уверен. Говорит, что обратил внимание на «Запорожца» только потому, что недавно купил пополам с сыном машину этой марки. Они долго спорили насчет цвета. Сын хотел желтый, а отец — цвета «белая ночь». Так что все его внимание было обращено на автомобиль, Булыжный же попал в поле его зрения случайно. Вот поэтому он и говорит предположительно.
— Меры к розыску «Запорожца» приняты?
— В Москве, по данным ГАИ, около 20 тысяч «Запорожцев».
— Но ярко-оранжевый цвет довольно-таки редкий.
— Да… Но тысячи полторы оранжевых наверняка наберется. И как найти тот, что нам нужен? По каким признакам?
Коноплев задумался.
— Владельца оранжевого «Запорожца» надо искать среди знакомых и сослуживцев Булыжного.
Сомов усмехнулся:
— А не уподобимся ли мы тому пьяному, который ищет потерянную монету под фонарем — не потому что там ее потерял, а потому что светло?
Коноплев терпеливо объяснил:.
— Будем исходить из того, что Булыжный прибыл к месту с человеком, который заранее имел на его счет преступные намерения. А коли так, его спутник вряд ли стал бы брать «левака»: ведь тот впоследствии мог бы опознать его. Скорее всего, сидевший за рулем был из той же шайки.
— Вы полагаете, что Булыжный тоже «из их шайки»?
«И этот туда же… Взял себе манеру надо мной насмехаться», — подумал Коноплев. Ответил спокойно:
— Нет, он не из их шайки. Но я думаю, что водитель был ему знаком. Иначе он вряд ли сел бы в эту машину, зная с кем имеет дело. И «Лиру» избрал как место встречи не случайно.
— Почему вы решили, что место встречи определил именно он?
— Да это же ясно. Во-первых, «Лира» — его излюбленное место. И еще — называя место встречи, он мог не опасаться, что там его будет ждать сюрприз.
— И все-таки сюрприз его ждал, — пробормотал Сомов. — На пешеходной дорожке.
— Да… Он забыл призыв ГАИ: соблюдать осторожность на проезжей части. Вы сказали, что ведете розыск по двум направлениям… Второе — это расследование старой драки в «Лире»?
В глазах Сомова засветилось нечто вроде уважения к подполковнику.
— Так точно, — сказал он.
— Удалось что-нибудь узнать?
— Немного, но кое-что есть. Те парни, что неожиданно напали на Булыжного, больше в кафе не появлялись. Но девчонка, из-за которой вспыхнула драка, иногда туда наведывалась. Ее разыскивает Тихонов. Я ему поручил…
— Хорошо, — сказал подполковник. — Знаете, Сомов, вы мне начинаете нравиться.
— Вы мне тоже, товарищ подполковник, — ответил капитан.
Как выяснилось позже, они оба поторопились, взаимно обменявшись комплиментами.
Вот уже третий день лейтенант Тихонов в своем единственном штатском костюме проводил вечера в кафе «Лира». Однако интересовавшая его девчонка не появлялась. В первый вечер Тихонов пил минеральную воду, во второй кофе, в третий — заказал пива. «Если так дело пойдет, — подумал он, — я и до коньяка дойду. Однако подполковник вряд ли признает мои расходы оправданными».
Принимая плату за пиво, официантка в белом, отделанном кружевами фартучке и с кружевной наколкой на голове низко склонилась к молодому лейтенанту и шепнула:
— Вон за тем столиком у окна… Четверо гуляют. Сдается мне, что я ту девчонку, которой вы интересовались, как-то в их компании видела.
Тихонов пересел на другое место. Теперь ему были видны все четверо.
Гуляки совсем юные: девочки смахивали на восьмиклассниц, их кавалеры, кажется, еще не начинали бриться. Тем не менее вели себя шумно и самоуверенно, громко хохотали, вовсю дымили импортными сигаретами, шампанское, как говорится, лилось рекой.
«Небось на папины денежки пируют», — подумал Тихонов и, последовав совету официантки, подошел к честной компании: