Шакин произнес вызывающе:
— Никто не знает, как поведет себя, когда собственная жизнь окажется под угрозой. За жизнь надо бороться!
— Кажется, это почти дословное повторение реплики Канориса, роль которого вы исполняли в Доме ученых… — усмехнулся Коноплев. — Но здесь не сцена. И следствие — не спектакль. Вам придется отвечать за свои поступки.
Шакин рванул ворот, ему нечем было дышать. Хрипло сказал:
— Хорошо. Все скажу. Пишите. Убил я…
Из заявления Шакина прокурору:
«В связи с тем что сроки следствия иссякают, а оно… находится в прежнем состоянии, то есть топчется на месте, я прихожу к выводу, что пора приподнять занавес над человеческой комедией.
Когда-то я мечтал стать киношником, снять детектив. И вот мечта сбывается.
Мне позвонил некий Валера и подал идею, о которой я мечтал. Я отправился в неизвестный мне мир приключений.
И вот встреча с оперативниками во главе с интеллигентным подполковником Коноплевым. Поскольку времени у них было в обрез, то они ограничились пересчетом моих шейных позвонков, хотя все это было излишним, так как я и без того был готов к лжепризнанию. Мои показания для оперативников были как глотки живительного воздуха — лица их светлели, разглаживались. Еще бы — откровенное признание со всеми деталями! Я понял: сработало, поверили.
Выезд на место преступления. Я — в главной роли.
Перетряхивание белья, книг. Простукивание стен, осмотр обоев — все как в современном детективе.
Режиссерский дебют удался! Из этих слов ясно: я согласился взять на себя вину, чтобы самому пережить ситуацию убийства и эмоциональное состояние убийцы.
И вот теперь мне предлагают написать новое признание, т. е. снова, на этот раз всерьез, взять на себя преступление. Не выйдет! У меня есть козырь, с помощью которого я посрамлю представителей Фемиды!
Итак, до суда!
Ерохин отложил бумагу, снял очки, строго поглядел на Коноплева:
— Как там насчет шейных позвонков, подполковник? Врет, или вправду кто его…
От обиды у Коноплева затвердели скулы.
— Да ты не обижайся… Я тебе верю. Однако всякое бывает… Может, Сомов в твое отсутствие? Он, говорят, суров?
— Всякого не бывает, — твердо ответил подполковник. — Бестактность, грубость — это да… могло быть. Но на прямое нарушение закона он не способен. Уверен. Отвечаю, как за самого себя. Головой.
— Голова-то у тебя одна, подполковник. А не три, как у Змея Горыныча. Ты бы ее поберег. Однако, если действительно так в Сомове уверен… Вот тебе бумага, пиши. Прозакладывай свою голову. Кстати, это — не единственное заявление Шакина. Вот второе. Настаивает, чтобы его подвергли психоневрологической экспертизе.
Коноплев с облегчением присвистнул:
— За сумасшедшего себя хочет выдать? Хороший признак. Значит чувствует, что карта его бита.
— Вот видите, Шакин, вы завязали «встречный узел»… А мы развязали. Теперь только остается предъявить вам заключение психоневрологической экспертизы. Вот оно. Ознакомьтесь!
Шакин протянул руку. Лист с отпечатанным на машинке текстом заметно дрожал в его руке.
«В результате стационарного исследования гр. Шакина Ф. Б. комиссия в составе председателя психоневрологической экспертизы, эксперта, доктора медицинских наук профессора Кунца Д. Р., членов комиссии Илеевой, Кокакбаева, Заволовской и Ванина пришли к выводу, что гр. Шакин критически относится к сложившейся ситуации и к своему состоянию. Психическим заболеванием не страдает, а обнаруживает некоторые нерезко выраженные психопатические черты характера с истерическими проявлениями и эмоциональной неустойчивостью. Обнаруживает склонность к самоутверждению любой ценой, демонстративности, уверен в своем превосходстве над окружающими».
— Обратите внимание, Шакин, как заключение специалистов перекликается с заявлением вашего дружка и сообщника Кеши Иткина: «Шакин — это человек, для которого в жизни не существует ничего святого. Очень самоуверенный и считает, что любой его поступок правильный, болезненно воспринимает, когда кто-либо сомневается в его действиях и словах. Это человек, который использует всех своих знакомых только с целью наживы и личной выгоды». Иткину не откажешь в наблюдательности, а? Будем передавать дело в суд!