— Старик погиб. Надо было во что бы то ни стало избавиться от улики.
— Проще было бросить табакерку в реку, нежели продавать, рискуя попасться.
— Вполне может быть, — сказал Сомов, — что Нина и наказывала Булыжному бросить табакерку в реку. Но он поступил по-своему. Почему? Жаль стало 150 рублей. Ему на выпивку нужны были деньги. Он ведь зашибает. И крепенько.
— Допустим. Дальше.
— Как вы знаете, при обыске попавшего под машину Булыжного в кармане у него была обнаружена старая «Вечерка» с заметкой, в которой упоминалась табакерка.
— Знаю.
— На полях был нацарапан адрес дома, где совершено преступление. Почему-то мы решили: Булыжный выслеживал убийц. А не логичнее ли допустить, что Булыжный был их сообщником?
Коноплев произнес мягко, почти ласково:
— Пока это только ваше допущение, капитан… Не более того.
Сомов ответил твердо, пристально глядя в лицо подполковнику немигающими глазами:
— Не совсем так. Соседка убитого Изольда по фотографии опознала в Булыжном человека, который примерно за год до убийства в дневное время под каким-то надуманным предлогом заявился к старику в квартиру и вызвал у последнего подозрение. Лукошко поделился им с Изольдой. Возможно, Булыжный хотел собственными глазами взглянуть на коллекцию. Прикинуть: стоит ли овчинка выделки…
— Или интересовался планом квартиры на тот случай, если старика будет решено убивать дома? — продолжал мысль Сомова Коноплев.
— И это не исключено…
— Вон вы куда маханули. А Изольда не могла ошибиться? Это точно был Булыжный?
— Ошибка исключена. Ей было предъявлено несколько фотографий. Она указала на него.
— Скажите, Сомов… А какое вы имели право разрабатывать эту линию расследования без предварительного согласования со мной?
Сомов стал красным, как бурак. Громко засопел.
— Понятно, — со вздохом произнес подполковник. — Хотели показать себя. Выслужиться перед начальством. Ну ладно. Не вы первый, не вы последний. Не будем уклоняться от сути. У вас все?
— А разве сказанного мало? — с вызовом спросил Сомов. — Тогда можно добавить… Булыжный и Шакин были связаны между собой, по-видимому, через Антонину Дмитриевну Лопатину. Первый — ее воспитанник, второй — жених, а вернее, полюбовник.
— Ну, что за выражение — «полюбовник»! — Коноплев поморщился. — Вы свободны, капитан!
Ему были известны все, или почти все, факты, о которых говорил капитан, но тот выстроил их в цепочку. И довольно умело, надо это признать. В том и заключается работа сыщика — добывать и выстраивать в ряд факты, восполняя при помощи логики, интуиции и воображения отсутствующие звенья. Работа это непростая и небезобидная: малейшая неточность в подстановке — и вся цепочка летит к черту.
МАГИЧЕСКОЕ ЧИСЛО
Странное дело, Ворожеев будто бы сменил гнев на милость. При встрече внимательно смотрел в лицо Коноплеву своими светлыми глазами, задерживал руку в своей шершавой, как терка, руке, интересовался: «Ну, как дела? Помощь не нужна? А то заходи… Одна голова хорошо, а две лучше». И уходил по коридору основательной поступью человека, облеченного властью.
Николай Иванович по своей привычке ничего не оставлять неразгаданным попытался осмыслить происшедшую в Ворожееве перемену. А что тут, собственно говоря, удивительного? Огляделся человек на новом месте, успокоился, собрался с мыслями, понял, что работать надо дружно, отбросив в сторону все мелкое, наносное… «Надо и мне… того… помягче с ним… А не лезть по всякому поводу в бутылку».
С этими добрыми намерениями Коноплев и явился на очередной вызов ВРИО начальника отдела.
— Садись, Николай Иванович! Я слышал, у Сомова дельная мыслишка появилась?
Аким Федотович улыбнулся, мускулы лица расслабились, распустились, он сделался неузнаваем. «Оказывается, улыбаться тоже надо уметь», — сделал для себя заметку Коноплев.
— В нашем деле как бывает, — продолжал Ворожеев, — лучшие пинкертоны головы ломают, самые сложные версии строят, в психологии копаются. А тут вдруг бац — решение-то вот оно, рядом. Протягивай руку и бери. А начальство довольно. Ему ведь все равно, много ты труда затратил или мало. Ему важен результат.
— До похвал начальства еще далеко, Аким. Надо разобраться — не липа ли.
— Разберетесь, разберетесь… — хохотнул Ворожеев. — Уж на это у вас силенок хватит.
— У нас на многое силенок хватит, не только на это, — ответил Коноплев.
Ворожеев внезапно согнал с лица улыбку:
— Так ты что — не веришь в версию Сомова?
— Честно говоря, не очень… Конечно, надо прояснить роль Булыжного в деле с табакеркой. Это все так. Но подозревать его в убийстве Лукошко или пособничестве преступникам никаких оснований у нас пока нет. Это все выдумки Сомова.