— Состояние крайне тяжелое.
Положил трубку. Странно. Еще два дня назад лечащий врач лично убеждал его, что Булыжный вскоре придет в себя. Неожиданное ухудшение? Но почему тогда об этом немедленно не доложили Коноплеву? Он же строжайше наказал держать его в курсе дела!
Николай Иванович вспомнил, что, услышав в телефонной трубке голос дежурной сестры, он не представился, не назвал себя.
Ему ответили то, что отвечают каждому, кто позвонит в больницу. Значит, весть об ухудшении состояния Булыжного, о его возможно скорой смерти уже могла распространиться по городу. И тогда кто-то начал действовать. Это не исключено.
Николай Иванович снова поднял телефонную трубку, вызвал машину и поехал в больницу.
…Прошел в кабинет главною врача. Тот встретил его, как старого знакомого.
— Давненько вы у нас не были, товарищ подполковник.
— А вы давненько не звонили. У вас ухудшение, а вы молчите. Мы же договаривались.
— То есть как молчим? — не понял главный врач. — А вы разве не в курсе?
Теперь настал черед удивиться Николаю Ивановичу:
— Что вы имеете в виду?
Он узнал, что несколько дней назад в больницу позвонил Ворожеев, поинтересовался здоровьем Булыжного:
— Выкарабкается или нет?
— Лично я полагаю, — ответил главврач, — что выкарабкается. Сердце здоровое. При правильном лечении и заботе…
— Заботиться о нем, кажется, есть кому. Мы слышали, Булыжного почти ежедневно навещает женщина, некая Нина Лукошко.
— Да, — ответил врач. — Настойчивая особа. Каждый день заходит ко мне, осаждает вопросами.
— Какими вопросами?
— Ее интересует то же, что и вас, — будет Булыжный жить или нет?
— Ах так… Можете ли вы пригласить ее к себе и сообщить, что в положении Булыжного наступило резкое ухудшение?
— Но ведь никакого ухудшения нет. Наоборот, я уверен, что не сегодня-завтра нам удастся вернуть ему сознание.
— И возвращайте. Это будет всего лишь маленькой военной хитростью в интересах следствия.
— А не слишком ли жестоко по отношению к этой женщине?
— Насколько мне известно, она — женщина крепкая, выдержит. Кроме того, Нина Лукошко не является родственницей пострадавшего. Формально она совершенно чужой, посторонний человек.
— Ах так… — сдаваясь, проговорил главврач. — Ну хорошо, я скажу ей, что положение Булыжного ухудшилось.
— Сильно ухудшилось.
— Да, да. Сильно.
— И не пускайте ее несколько дней в палату.
Коноплев побарабанил пальцами по крышке стола, спросил:
— И вы не пускаете?
— Как было велено, не пускаем. Я ее сегодня видел в коридоре, она, наверное, и сейчас еще здесь.
Коноплев поднялся с места:
— Мне пора. Не сегодня-завтра, я уверен, вы получите сигнал об отмене полученного указания. Вы не выйдете со мной в коридор? Я хотел бы, чтобы вы представили меня Нине Лукошко.
— Если вы хотите с ней поговорить, могу предоставить вам свой кабинет. У меня сейчас вечерний обход.
— Благодарю.
Нина Лукошко стремительно вошла в кабинет. Красивое лицо выбелено тревогами и заботой. Тонкие брови сдвинуты к переносице. Видно, она приняла какое-то важное для себя решение и теперь собирается идти до конца, чего бы это ей ни стоило. Коноплев встал, пододвинул ей стул.
— Вы подполковник Коноплев? Я должна сделать важное заявление.
У Николая Ивановича сердце начало биться чуть быстрее. Что скажет ему жена Мити Лукошко? Неужели Ворожеев и Сомов правы и Булыжный — соучастник убийцы?
— Я вас слушаю.
— Иван Булыжный пал жертвой бандитского нападения, — облизав пересохшие губы, говорит Нина. — Организатором этого нападения явился мой муж Дмитрий Лукошко.
— Ваш муж?! Митя?
Он готов был услышать что угодно, только не это.
— Один раз, это было несколько месяцев назад, он уже нанимал хулиганов, чтобы избить Булыжного… Теперь он решился пойти на…
Ее голос пресекся.
— Вы хотите сказать «на убийство»? Это очень серьезное обвинение. Чтобы его сделать, нужно иметь доказательства.
— У моего мужа были для этого причины.
— Причины? Какие?
После некоторого промедления она произнесла:
— Я и Булыжный любим друг друга.
— Любите друг друга? — как эхо, повторил Коноплев.
— Вот уже несколько месяцев, как мы с ним близки…
«Эта женщина не привыкла ходить вокруг да около, — думает подполковник. — Называет вещи своими именами». Мозг его начинает лихорадочно работать. Что кроется за неожиданным заявлением Нины Лукошко? Какие обстоятельства привели ее сюда? Отчаяние женщины, желающей отомстить за гибель любимого человека? Стремление избавиться от ставшего ненавистным мужа и приблизиться к осуществлению преступной цели — овладению коллекцией? Над всем этим Николай Иванович поразмыслит потом, когда останется один. А сейчас он пользуется случаем, чтобы задать жене Дмитрия Лукошко несколько вопросов.