Более того, если обратиться к любой из областей человеческой культуры, то, пожалуй, не найти такой, к которой коллекционеры не имели бы отношения. И неудивительно, ведь коллекционируют почти все: старинные монеты, ордена, автографы известных людей, коробки всех назначений, цветы, театральный и цирковой реквизит, табакерки, трубки, почтовые марки; коллекционируют вышивки, костяные ларцы, гравюры; коллекционируют иконы и предметы церковной старины, кресты, серебряную посуду; коллекционируют серьги и пуговицы, похоронные карточки и бабочек. Я полагаю, что на нашей планете нет вещи, к которой не устремилась бы страсть того или иного коллекционера. Известно, например, что в Швейцарии есть коллекция, состоящая из тысячи пятисот секундных стрелок от часов различных марок. А в городе Филадельфии существует коллекция трамвайных вагонов.
Совершенно особое место в легионе коллекционеров занимают собиратели художественных ценностей. Нет в мире государственного музея, в который не вошли бы в том или ином виде частные коллекции. Существуют музеи, полностью созданные на основе частных коллекций, которые собиратель подарил народу. Лучшая из них — наша знаменитая Третьяковка, основанная выдающимся собирателем Павлом Михайловичем Третьяковым сто двадцать пять лет назад. Лев Толстой, который часто бывал в Третьяковской галерее и беседовал с Третьяковым, назвал ее «национальной русской галереей». Эта «национальная русская галерея», известная сегодня всему человечеству, выросла из частного собрания, из увлечения, из одержимости собирателя.
Однако наивно думать, будто всякий собиратель, всякий коллекционер одержим заботой о благе общества, о сохранении для национальной культуры ценностей, которые, не будь его, давно бы развеял по свету безжалостный ветер времени. Есть люди, которые накапливают те или иные художественные богатства, о человечестве и о культуре вовсе не помышляя. Они погружены в собственный, пестрый, странный, подчас непостижимый для «обыкновенного», уравновешенного человека мир. И способны на поступки, которые наша мораль и совесть решительно отвергают. Человек, во всем, казалось бы, честный и положительный, в этой единственной страсти ведет себя порой недостойно, обманывает, хитрит, лукавит. А порой, обуреваемый пагубным чувством, идет и на серьезные нарушения норм общественной нравственности и даже на преступление. Именно об этом — роман «Коллекция».
Но внимательный читатель найдет в книге и другое: похвальное слово честным коллекционерам. Можно смело утверждать, что собирательство имеет как объективную, социально значимую ценность, так и ценность субъективную, внутренне обогащающую личность. Сошлюсь на слова известного в начале века писателя В. Розанова, так охарактеризовавшего собственное увлечение нумизматикой: «Механизм занятий [в нумизматике] отстранил душевную боль, душа отдыхает, не страдает. И, вылетев из-под боли, которая подавляет самую мысль, душа расправляется на крыльях и летит-летит. Вот отчего я люблю нумизматику. И отдаю ей поэтичнейшие ночные часы».
Отдавая «поэтичнейшие часы», ночные и дневные, собирательству, коллекционер обогащал себя как личность, делая себя лучше и чище. Итак, страсть собирательства одних ослепляет, нравственно уродует, а других — их неизмеримо больше — воспитывает и возвышает. Отчего это происходит? Где та лакмусовая бумажка, которая проявляет истинную моральную значимость усилий того или другого человека?
Ответ на этот вопрос дает судьба известного коллекционера Александра Семеновича Жигалко. Собрав за свою долгую жизнь более трех тысяч работ русских и западных художников, он пришел к мысли о суетности своей страсти. И принял решение подарить всю свою коллекцию городу Чайковскому, где сейчас открыта картинная галерея, чтущая память о нем. Этим щедрым и гуманным актом он доказал себе самому и всем нам, что страсть к коллекционированию не бессмысленна и не суетна, когда из тесных, эгоистичных стен собиратель выходит в большой и светлый мир служения народу, людям. Тем, кто живет и жить будет завтра.
Евг. Богат