Ляля была замужем. Но это не помешало ей страстно влюбиться в Митю. Что она в нем нашла? Митя был далеко не красавец. Роста невысокого, со склонностью к полноте. Волосы хотя и красивого цвета, темно-каштановые, но не густые. Глаза голубые, но голубизна какая-то жидковатая. Скорее всего, Ляля влюбилась не в Митю как такового, а в тот образ молодого талантливого математика, который составила себе из рассказов отца.
Ляля бросилась в свою любовь к Мите, как в омут головой. Он не ожидал такой девичьей непосредственности, такой страстной пылкости от замужней женщины. Привязанность дочери Воздвиженского была ему по душе. Но соединять себя с этой женщиной брачными узами? Нет, на это он не согласен.
Почему, спрашивается, он не захотел жениться на Ляле? Ведь брак этот, без всяких сомнений, еще больше сблизил бы его со стариком. А ведь именно от него, от профессора Воздвиженского, зависело, и в немалой степени, исполнение честолюбивых Митиных планов.
Тем не менее Митя был непреклонен: нет и нет, на Ляле он не женится. Не такая ему нужна жена. А какая?
Митя как мужчина не представлял собою ничего интересного и сам это отлично знал. И тем не менее в его сердце пылала неукротимая страсть Дон-Жуана. Он с наслаждением читал и перечитывал в книгах о Наполеоне страницы, посвященные его многочисленным любовным успехам. Невзрачный корсиканец с легкостью завоевывал сердца красавиц. Митя не терял надежды… Его избранница будет лучшей из лучших. Взглянув на Митину жену, каждый подумает: а этот Лукошко, видно, парень жох, ишь какую кралю отыскал.
Жениться на этой растрепе Ляле? Ни в коем случае! С нею он и месяца не выдержит, начнутся ссоры, слезы, она бросится с жалобами к отцу, все закончится скандалом. Нет, этого он не допустит. Легкая интрижка — не более…
Однако потерявшая голову Ляля начала делать глупость за глупостью. Когда однажды Митя поторопил ее: пора домой, а то муж заподозрит, она беспечно ответила:
— А пусть… Он все равно знает.
— То есть как — знает? Что знает? — Митя был неприятно удивлен Лялиным ответом.
— Ну не могу же я поддерживать отношения с мужем, когда мы… когда мы любим друг друга?
Она смотрела на него с не меньшим удивлением, чем он на нее.
— А отец? — уже заранее догадываясь о ее ответе, упавшим голосом спросил Митя.
— Да… Он тоже в курсе наших отношений.
— И?
— Что «и»? Конечно, сначала он страшно расстроился, рассердился на тебя. Но я ему объяснила: у нас с тобой все серьезно. Так ведь оно и есть, не правда ли?
— Да, да, очень серьезно, — пробормотал Митя, пожалев, что дал вовлечь себя в эту историю. Он постарался несколько остудить неожиданный пыл своей подруги.
— Я тебя, Ляля, конечно, люблю, — осторожно подбирая слова, произнес он. — Но ты уже не девочка, должна понимать: для вас, женщин, и для нас, мужчин, любовь это… ну как тебе сказать… в общем, не одно и то же… Для вас это — брак, семья, дети… Мы же ищем в любви прежде всего нравственную поддержку. Ведь мужчине так много надо в жизни сделать, столько препятствий преодолеть. А если у тебя на плечах — груз?..
— Груз — это я?
Она пристально смотрела на Митю, едва удерживая слезы.
В глубине души Митя был готов к тому, что после его слов Ляля повернется и уйдет. Но она не ушла — видно, не разуверилась еще в Мите до конца. Промокнула ладошкой повлажневшие глаза и дрогнувшим голосом сказала:
— Митя, дорогой, о чем ты говоришь?.. Неужели ты думаешь, что моя цель затащить тебя в загс? Я просто тебя люблю. И хочу быть с тобой. Вот и все. За что же ты меня казнишь?
Чувствуя облегчение — разговор о загсе, по крайней мере, в ближайшее время не грозил, — Митя сказал:
— Думаешь, мне легко так с тобой разговаривать? Ты ведь знаешь, как я тебя люблю. Но я хочу до конца быть честным.
Звучало это благородно, Митя порадовался, что нашел нужные слова.
В целом он был доволен разговором. Вот только последнее Лялино высказывание его неприятно удивило. Ляля шагнула к сидевшему в профессорском кресле Мите, порывисто притянула его голову к себе, прижала к своей теплой и пышной груди. Мите было неловко в таком положении, трудно дышать, в щеку вдавливалась какая-то металлическая брошка… Но Ляля не выпускала его голову, а все сильнее и сильнее прижимала ее к себе. Он задыхался от терпкого запаха духов и разгоряченного тела.
— Митя, я нужна тебе, нужна, — услышал он страстное заклинание. — Мне кажется, что тебе угрожает что-то страшное. Какой-то ужас! Я одна могу тебя спасти, одна… Пойми ты это!