Коноплев отложил газету, потер лоб, отгоняя усталость. Красочное описание «лавки древностей», которое он только что прочел, относилось к старому антикварному магазину, который располагался в одном из арбатских переулков. Старый магазин был тесный и темный, там все, казалось, располагало к жульничеству и махинациям. А новый, на Димитровской, — просторный, чистый, светлый… Говорят, там все на виду. Если даже и так, сумеет ли Коноплев, человек далекий от коллекций и от коллекционеров, хотя бы как-то приобщиться к неведомому и таинственному миру любителей старины?
Для посещения комиссионного магазина на Димитровской Коноплев взял себе в помощь лейтенанта Тихонова, местного участкового. Парень явно сметлив, иногда его голубые глаза выражают нечто большее, чем можно извлечь из его хотя и дельных, но до чрезвычайности скупых ответов. Авось пригодится…
В магазине было пусто и тихо.
— Тут всегда так… немноголюдно? — поинтересовался Коноплев.
— По-разному бывает, товарищ подполковник… и так и этак…
— Ясно. Давай пройдемся. Да не печатай шаг, шагай свободно…
— Облака ненастоящие… Дописанные облака.
Коноплев обернулся. Два человека, низенький, скромно одетый, в старомодной шляпе-котелке и потешно высокий, в допотопном пыльнике-дождевике, стояли перед огромной картиной, занимавшей все место от окна и до окна нового магазина, и тихо, но оживленно разговаривали.
На картине, возле которой стояли двое, был изображен большой крестьянский двор. Дом с развалившимся крыльцом, повозка, распряженные волы и экзотический индюк на первом плане. Над всем этим плыли пухлые, полуденные облака.
— Облака не настоящие, — повторил низенький в котелке.
— Не южное облако, — согласился с ним высокий.
— Вот если бы не волы были, а кони, — развивал мысль его собеседник, — я бы облакам поверил.
— При конях они бы убеждали, — согласился высокий.
И тут они замолчали, заметив Коноплева. Они посмотрели на него изучающе и холодно, как будто бы и он был частью пейзажа на картине и предстояло определить, подлинный он или нет.
— А почему при конях облака бы убеждали? — не выдержал Коноплев.
— А потому, товарищ, — ответил низенький, откинув котелок на затылок резким движением головы, — что облака написаны на севере, где волов, извиняюсь, нет.
Коноплев сам родился и вырос в северной деревне и поэтому отнесся к соображению обладателя котелка с большой серьезностью, подошел к картине и погрузился в изучение облаков.
— Тоже интересуетесь живописью? — с какой-то нарочитой вежливостью осведомился высокий.
— Немного, — ответил Коноплев и дружески улыбнулся: — А облака-то действительно северные, с волами-то не того…
— Вот я и говорю, хитроумен человек и извилисты пути его, — загадочно высказался низенький. И еще таинственнее добавил: — Эти волы паслись на Арбате.
— Он имеет в виду старый магазин на Арбате, где творились, всякие темные делишки, — объяснил Коноплев непонятную реплику недоумевающему лейтенанту Тихонову, и они направились в отдел фарфора. Здесь им тоже довелось стать свидетелями любопытного разговора.
— Попов, милая, не любил рисовать богоподобных, предпочитая женщин земных и уже не юных… Почему? Да потому, что женился на вдове богатой, но, увы, почтенных лет и, дабы не обижать благоверную, ни на одном сервизе не запечатлел ни одного молодого лица… А у вас написано «Попов». Фальшак!
Странным здесь было все — и разговор, и обилие старинных, будто бы заимствованных из разных музеев вещей: изваяний, картин, сервизов, люстр, фаянсовых тарелок, часов. Часов было особенно много, и все показывали разное время. Большая часть их бездействовала, казалось, кто-то остановил их насильно, победив в борьбе с мощным механизмом, с тяжкой, тускло поблескивавшей медью. Те часы, что шли, вызывали уважение, точно воины, которые отбились и выжили тогда, когда их соседи уже были мертвы.
Коноплев, как человек военный, который не терпит неразберихи во времени, машинально посмотрел на свои ручные часы. Было 17 часов 34 минуты. И как раз в это мгновение порог магазина переступил высокий, слегка сутуловатый человек с узким умным лицом. Внимание Коноплева он привлек тем, что вошел, как входят в аэропорт — торопливо и целеустремленно. И, войдя, посмотрел не на картины, не на фарфор, не на люстры, а на часы, как будто хотел удостовериться, что поспел вовремя и его самолет не улетел.