— Кому, продавщице?
— Конечно.
— А звонила вам домой она?
— Нет. Голос был мужской.
Тихонов взял у женщины паспорт, записал данные. Оставалось решить, что делать с табакеркой.
— Вы заплатили ему?
— Нет… Мы только-только успели войти, он достал табакерку, а… тут и вы появились.
«Выскочил, как черт из табакерки», — невесело пошутил про себя Тихонов. Сказал:
— Табакерка пока останется у меня.
— Конечно, конечно! — она рассмеялась почти истерично.
Через полчаса он уже был в кабинете Коноплева. Тот внимательно выслушал его, взял в руки табакерку, посмотрел на Наполеона, то ли мнимого, то ли настоящего, перевел взгляд на Тихонова, как будто тоже сомневался: настоящий ли он? Молодой человек потупился.
— Сколько было на твоих часах, когда ты покинул подъезд? — поинтересовался Коноплев.
— Без пяти два… Вся эта сцена и пяти минут не заняла.
— Если бы у тебя хватило терпения понаблюдать за подъездом еще пять минут, ты бы мог там накрыть постоянных клиентов. Ну да ладно. Что с часами разобрался, молодец. А вот остальное…
Тихонов залился краской. Коноплев смотрел на него, едва удерживая улыбку. Этот лейтенант нравился ему. Молод, честолюбив и самолюбив… Ну что ж… Это не так уж плохо. Из подобных людей вырастают отличные работники, профессионалы, знатоки своего дела. Может, из Тихонова тоже получится что-либо стоящее?
Коноплев взял трубку внутреннего телефона:
— Алексеев? — Тут одна любопытная вещица появилась, не посмотришь?
Через пару минут в кабинет вошел чернявый мужчина с острым взглядом близко посаженных к хрящеватому носу глаз.
Взял в руки табакерку, зачем-то понюхал ее и сказал:
— Как она к вам попала?
— Вот молодой человек принес… — ухмыльнулся Коноплев.
Пришлось Тихонову, мучась от стыда, вновь рассказать всю историю.
— М-да… молодец… — произнес чернявый. Это прозвучало как «лопух». — Надо будет порасспросить коллекционеров… Похоже, что краденая.
Преодолевая робость, Тихонов высказал предложение:
— А может быть, устроить очную ставку продавщицы с женщиной, покупавшей табакерку?
— А зачем? — поинтересовался чернявый.
— Чтобы узнать насчет сделок в подъезде, насчет сигнализации при помощи напольных часов…
— Так она вам все и выложит… Скажет: женщина искала подарок мужу. Оставила номер телефона. Вся вина продавщицы в том, что она передала этот номер владельцу табакерки.
— Но ведь звонил-то женщине не владелец! — с горячностью воскликнул Тихонов. — Он на моих глазах, за пять минут до свидания, узнал время и место встречи…
— Да, звонил женщине, по всей видимости, сообщник продавщицы по темным делам. Но как вы это докажете? Никак! То-то и оно… Ограничимся тем, что обратим внимание администрации на бойкую продавщицу… Пусть приглядятся повнимательнее, — сказал чернявый и удалился.
…На другой день, проезжая по ул. Димитрова, Коноплев остановил машину, зашел в антикварный. Посмотрел на часы. Стрелки левых часов стояли на цифре 6. «Видимо, они уже никогда больше не покажут 12, — подумал Коноплев. — Начнет действовать какая-нибудь другая сигнализация…»
И он покинул «лавку древностей».
БРАК ПО РАСЧЕТУ
Это было два с половиной года назад…
Приближался Новый год… Вопреки своим правилам — проводить с коллективом времени ровно столько, сколько это предусмотрено служебным распорядком, и ни на минуту больше, Митя разыскал председателя месткома Кукаркину и попросил записать его на новогодний вечер.
— Пять рублей! — строго взглянула на Митю Кукаркина, как будто подозревала его в том, что-он хочет выпить и поесть задаром.
— Да, да, конечно, — торопливо сказал Митя и полез в портмоне за пятеркой.
— Между прочим, местком доплачивает еще по три рубля на человека, — принимая от Мити деньги и желая его успокоить по поводу понесенных затрат, сказала Кукаркина и занесла фамилию Лукошко в список.
— Разрешите взглянуть, кто еще идет, — робко попросил Митя.
Он пробежал глазами столбик фамилий, нашел ту, которую искал, — Вишняк, и облегченно вздохнул. Вишняк — это была фамилия Нины.
Вечер проходил в загородном кафе «Лесное» — в длинном и узком помещении, похожем на коридор. Однако этот коридор никуда не вел, других помещений на первом этаже не имелось, кроме, конечно, подсобных. Столы были расставлены вдоль стен, украшенных дорогой чеканкой. Митю усадили на одном конце, а Нину — на другом. Лицо ее смутно белело где-то там, далеко, в полутьме. «На чеканку денег не пожалели, а вот с помещением пожадничали, — с досадой подумал Митя. — Неужели трудно было построить уютный квадратный зал?» До последней минуты теплилась надежда, что ему повезет и его посадят рядом с Ниной или, по крайней мере, напротив. Не вышло. С досады он быстро выпил положенное ему за внесенную плату и, подозвав официанта, заказал бутылку водки. Сидящие рядом женщины косились на Митю неодобрительно, зато мужская часть оживилась и разом дружелюбно с ним заговорила. Митя тотчас же смекнул, чем это ему грозит. Тут же наполнил принесенной водкой фужер и рюмку — для себя, а остальное отдал на разграбление, как говорится, на шарап.