И надо же было такому случиться: 24 мая, в самый канун отъезда Коноплева с дачи, скрипка пропала!
Был уже конец мая, однако погода, на удивление, никак не могла установиться. С утра совсем по-летнему начало пригревать солнце и полураздетые дачники потянулись к пруду — купаться, вдруг внезапно налетел не то циклон, не то антициклон, небо заволокло тучами, подул холодный ветер, зарядил мелкий, противный дождь.
В тот день Николай Иванович, как обычно, вышел на послеобеденную прогулку, но быстро продрог и уже через полчаса вернулся домой.
Поднялся по скрипучим ступеням на высокое крыльцо. Открыл ключом дверь. Здесь же, в прихожей, скинул мокрые, в рыжей глине сапоги, надел тапочки.
В первую секунду пропажи не заметил. В полутьме сияли медные подсвечники на каминной полке, светились стекла книжных шкафов. Репродукция картины Джотто спокойно висела, на месте. И вдруг Николая Ивановича точно током ударило: нет скрипки! Под картиной на выцветших обоях отчетливо проступало темное пятно в форме то ли песочных часов, то ли перехваченной в талии женской фигуры, то ли восьмерки, то ли бог знает чего! Пятно было, а скрипки не было.
Все остальное оказалось нетронутым: в нижнем ящике шкафа по-прежнему лежал магнитофон «Грюндиг», на столе — альбом с марками и лупа с черной пластмассовой ручкой, тусклым зеленоватым пятном в углу проступал экран «Темпа». Целы свитера, рубашки, обувь… Не было только скрипки. Еще утром она висела на своем обычном месте, помнится, он даже смахнул с нее пыль, еще раз подивившись тому, что чудаковатый Заяц не хранит инструмент в футляре, а держит в качестве украшения на стене.
Кража произошла совсем недавно, пока он блуждал по лесу, с двух до двух тридцати.
Коноплев внимательно осмотрел дачу и обнаружил, что окно в кухне полуотворено. А он отлично помнил, что, уходя, тщательно проверил все запоры на окнах и дверях. Значит, преступник проник на дачу через окно. Честно говоря, сделать это ее составляло труда. Замочек на форточке слаб, стоило подцепить фрамугу чем-нибудь острым, потянуть на себя, как язычок замка погнулся, форточка поддалась… Отворить после этого раму было делом одной минуты.
Не успел Коноплев собраться с мыслями, как на крыльце послышались шаги, в дверь постучали. На пороге стоял рослый милиционер.
Оказывается, сторож кооператива тоже заметил полуотворенную раму и позвонил в местное отделение милиции.
— Сержант Ивакин, — сообщил вошедший. — Что тут у вас произошло?
— Да вот… скрипка со стены пропала, — нехотя произнес Коноплев.
— Украли?
— Это еще надо выяснить.
У Коноплева мелькнула мысль: а вдруг скрипка зачем-то понадобилась Зайцу, он приехал и увез ее.
Николай Иванович подошел к телефону и набрал номер московской квартиры Зайца. Трубку сняла жена.
— Борис Никифорович дома?
— Спит. Разбудить?
— Нет-нет… Пусть отдыхает.
Значит, Заяц скрипку взять не мог, иначе он еще был бы в пути.
— Боюсь, сержант, что скрипку действительно того… Украли скрипку. Только понять не могу: кому она могла понадобиться? Тут у вас подростки по дачам не лазают?
— Всякое бывает, — отозвался сержант. — Кстати, сегодня это не первое ЧП. Пропали вещи из коляски…
— Из какой коляски?
— Из детской… Одна бабка зашла в дом, чтобы внучонка переодеть, а коляску на улице оставила. Через минуту выходит: коляска стоит, а одеяльца как не бывало. На всякий случай выслали наряд… Но пока ничего подозрительного обнаружить не удалось. Разрешите осмотреть место происшествия?