— Угу.
Коноплев расстегнул ворот кителя:
— Жарко тут у вас.
Ерохин же, казалось, не был подвержен влияниям внешней среды. Несмотря на духоту, застегнут на все пуговицы, дышит ровно, впалые щеки, как всегда, бледны.
— Я дал вам время… так сказать, для свободного поиска. Теперь пора за работу. Все эти табакерки и скрипки хороши для романа. А для дела…
Коноплев решил не обижаться на Ерохина. Было бы странно, если бы тот не произнес этих слов. «Ишь ты, все знаешь: и про табакерку и про скрипку. Впрочем, чему удивляться: рядом трудимся, так сказать, плечом к плечу». Он пододвинул к себе лист бумаги, достал шариковую ручку — демонстрировал свою готовность зафиксировать ценные указания следователя.
— Для начала вот — почитайте-ка!
Ерохин протянул Николаю Ивановичу отпечатанный на машинке текст.
«Письмо министру юстиции СССР от Пустянского Владимира Евсеевича».
— Кто такой Пустянский?
— Прохиндей. Жулик.
— Пишет самому министру?
— Читайте, читайте… Еще не тому удивитесь.
«В течение последних семи-восьми лет я обратил внимание на то обстоятельство, что многочисленное поголовье спекулянтов имеет тенденцию роста и превращается в сословие.
Я долго думал о радикальном противоядии против этого явления и понял, что единственным способом борьбы с ними, спекулянтами, является экспроприация, т. е. несильное овладение нечестно нажитым имуществом.
По первичному моему замыслу экспроприированные средства должны идти на организацию летучих отрядов, которые составили бы основной костяк борцов. К сожалению, мои мысли не принимались всерьез, надо мной даже начали посмеиваться. Но это я отношу за счет некомпетентности людей, которым я пытался открыть глаза.
Люди же, которые поверили в меня, обладали весьма сомнительным прошлым и обращали экспроприированные средства в свою пользу. И вот результат: идея, которая могла бы приносить благоприятные итоги, грозит привести меня в застенок! Старо как мир — косность и рутина еще не изжиты полностью.
Должен заметить, что тюрьма далеко не самый действенный способ борьбы со спекулянтами. Из практики видно, что, отсидев определенное количество лет и попадая на волю, они снова возвращаются к своей пагубной для общества деятельности. Более того, обогатившись опытом, обменявшись информацией, они становятся более изворотливыми и, следовательно, более опасными. Только сознание того, что они не смогут пожинать плоды своей гнусной деятельности, страх перед экспроприацией остановит их!
Вот поэтому, отстаивая свою главную мысль об экспроприации, я обращаюсь к вам за помощью. Что же мне надо? Первое и самое главное — признание моей деятельности правомерной и, следовательно, легальной. Второе — оказание технической и на первых шагах — материальной помощи. Третье — дать возможность для создания соответствующего аппарата. Вот и все мои просьбы. Конечно, они предельно сжаты и при детальной разработке будут разбиты на ряд пунктов.
— Каков нахал?
— М-да-а… — откладывая удивительный документ, промычал Коноплев.
— Что вы об этом думаете?
— Прежде всего то, что такие хохмачи никогда не идут на убийство. Грабить — да, убивать — нет.
— Опять интуиция?
Коноплев уже понял, куда клонит следователь.
— Вы считаете, что скрипач Лукошко пал жертвой профессионального грабителя, охотящегося за коллекционерами? И хотите, чтобы я поинтересовался этими людьми?
Ерохин кивнул, достал из ящика стола картонную панку.
— Некоторое время назад было совершено ограбление гражданки Монастырской. По рассеянности злоумышленник оставил след: снимая со стены картину, потерял равновесие и оперся рукой на полированный столик. Удалось идентифицировать отпечаток. Преступником оказался Пустянский.
Коноплев, подумав, согласился:
— Что ж, займусь… Сегодня же.
Нет, Николай Иванович не верил, что Лукошко убил профессиональный грабитель. Ограбить и убить — это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Но спорить с Ерохиным не стал. Он сам собирался поближе познакомиться с теми, кого грабили, и с теми, кто грабил. Задание следователя позволяло ему сделать это.
ГЛОБАЛЬНАЯ ИДЕЯ
Он сказал Нине о своей любви в новогоднюю ночь. А летом она стала его женой. Переехать к нему на старый Арбат Нина не захотела: у нее не сложились отношения со старым Лукошко. Пришлось Мите скрепя сердце оставить коллекцию и перебраться в ее однокомнатную квартиру. Тем не менее он не унывал: все уладится.