Он выступил на ближайшем собрании. Деловито сообщил о посланных во все концы Союза запросах, о телефонных звонках, просьбах, напоминаниях. И вот первые плоды — справки-отчеты. «Мы подвергли их тщательному аналитическому разбору (слово «аналитический» Мите особенно нравилось, в нем было что-то современное и солидное), обобщили позитивную информацию, не прошли и мимо ошибок, явных огрехов…» Тотчас со страстью накинулся на эти самые огрехи. Ожидал, что хотя бы в этом месте аудитория оживится, но в зале было тихо: многие сами не знали, с чем едят это самое АСУ. Где уж тут злорадствовать над промахами соседей!
И тогда, пытаясь спасти свое выступление, Митя быстро-быстро заговорил:
— Возникает вопрос: что же именно мы должны автоматизировать? Существующую ли структуру — создавая сначала АСУ по отделам и управлениям, а затем как-то объединяя их? Или избрать какой-то иной путь? Это не риторический вопрос. Первые автомобили имели формы конных карет, первые электрические лампочки «старались» походить на керосиновые светильники. По-видимому, этот этап необходим и неизбежен, и работники, занимающиеся автоматизацией процессов управления, его тоже не миновали. Сейчас мы пришли к выводу, что автоматизировать надо не отделы и управления, а управленческие функции, в основных своих чертах общие для всех отраслей хозяйства.
Разумеется, каждая отрасль хозяйства имеет свою специфику. И «отраслевой» принцип вовсе не отвергается нами полностью. Отраслевые модели являются неотъемлемой частью АСУ. Но самый «набор» их отнюдь не будет копировать структуру горисполкома. Мы берем за основу укрупненные отраслевые блоки согласно классификации, принятой Госпланом. Оптимальные решения будут находиться, как мы считаем, как бы на пересечении функционального и отраслевого подхода.
Митя точно не знал: сам он это все придумал или вычитал из какой-то статьи. Но как бы там ни было, цель достигнута. Он почувствовал, как из зала навстречу ему идут токи живой заинтересованности.
Уже сойдя под приветствующие хлопки с трибуны и усевшись на свое место, Митя с отчетливой ясностью понял: господи, а ведь это и есть та самая глобальная идея, которая так долго не давалась ему в руки, — оптимальное сочетание функционального и отраслевого подхода. Искомое найдено. Теперь есть что напирать на знамени, под которым он бросится вперед, на штурм новых бастионов!
Митя, важничая, выпятил нижнюю губу. Свою «глобальную идею» он поначалу опробовал на подчиненных.
— Городской организм, — вещая он им на очередной планерке, — чрезвычайно сложен… Интересы даже родственных ведомств в чем-то не совпадают, а иногда и противоречат друг другу. Вот пример… Строители ждут от работников строительной индустрии широкого ассортимента материалов. А тем, наоборот, в интересах выполнения плана выгодно этот самый ассортимент как можно более сузить. И еще… Им удобнее сначала закрыть задание по дверям, потом по рамам и т. д. А строителям нужно получать и то, и другое, и третье равномерно в течение квартала… Наша система должна обеспечить оптимальное сочетание ведомственных и общих интересов. Вот что важно! Митя надул щеки и поднял вверх указующий перст.
— Ну и как вы собираетесь это делать? — послышался насмешливый голос.
Митя с неприязнью поглядел на говорившего. То был инженер Булыжный, выпивоха и грубиян, мрачная личность… В объединении славился тем, что никогда и ни перед кем не заискивал, резал в глаза правду-матку всем без разбору. Как-то раз этот самый Булыжный остановил в коридоре Нину, цепко охватил ее тонкое запястье сильными пальцами и, дыша в лицо винным перегаром, сказал:
— Женщина, ты мне подходишь! Давай жить вместе!..
— Но ведь нужно, чтобы и вы мне подходили, — высвобождая руку, холодно ответила Нина. — А я этого, представьте себе, не нахожу.
— А вот и ошибаешься, — упрямо продолжал Булыжный, покачиваясь на длинных ногах. — Я один тебе здесь ровня… А остальные так… пигмеи.
Сотрудники, пересмеиваясь, слушали этот странный разговор. Но присутствие посторонних, по-видимому, нимало не смущало Булыжного.
Нина сама рассказала мужу об этой сцене. Поступок Булыжного возмутил Митю. Он топал ногами, кричал, грозил призвать пьяницу к ответу. Но ничего не сделал, только затаил в душе злобу к Булыжному.