И вот теперь этот тип старается подорвать его авторитет в коллективе.
— Не перебивайте, вам дадут слово! — фальцетом выкрикнул Митя и пытался продолжить свою речь. Но мысли спутались, былой стройности не было в его речи, он сбился и замолк.
— Ну хорошо, — помолчав и взяв себя в руки, язвительно произнес Митя. — Мы слушаем, товарищ Булыжный. У вас имеются какие-то предложения?
— Нет у меня никаких предложений. Я карьеру не давлю, мне высовываться не к чему. Просто не люблю трепотни.
— Ну, знаете ли… — Митя кипел от возмущения.
— Собрание окончено? Можно идти?
Булыжный встал, двинулся к двери — высокий, худой, нескладный.
Митя задержал председателя месткома Кукаркину.
— Надо присмотреться к Булыжному, — сказал он. — Он же не просыхает! Нам пьяницы и дебоширы не нужны.
На что Кукаркина, вздохнув, ответила:
— Да ведь он дома пьет… А в рабочее время ни-ни… Не позволяет себе…
— Отчего же тогда от него несет, как из винной бочки? — мрачно спросил Митя.
— Это, должно быть, со вчерашнего… Я скажу ему, чтобы он мятных конфеток пожевал, что ли… Говорят, отбивает.
«Вот недотепа, — отпустив Кукаркину, подумал Митя. — И с такими людьми приходится работать!»
Злость распирала его.
Однако неприятный эпизод с Булыжным сыграл положительную роль — побудил Митю всерьез заняться разработкой своей глобальной идеи.
Теперь Митю было не узнать. Целыми днями, затворившись в своем тесном кабинетике, к счастью не душном и не жарком — толстые каменные стены церковной постройки спасали от летнего зноя, — он корпел над своей работой. И дома (на это время он переселился от Нины к отцу, чтобы ничто не отвлекало от дела), едва переступив порог и кое-как поужинав, снова набрасывался на работу. Никогда еще до этого он не трудился с такой одержимостью, не испытывал такого удовлетворения от того, что ему приходилось делать. Сам процесс преодоления трудностей, разрешения неразрешимого, разгадка тайного, постижение неизвестного наполняли Митю доселе неизвестной радостью, приносили ощущение счастья. Он сам себя не узнавал.
Мало-помалу начали вырисовываться контуры будущей структуры… Склонив набок круглую голову с разлохматившимися жидкими волосенками и по-детски подперев щеку языком, Митя тщательно выводил на белом листе: «Комплекс автоматизированных систем управления жилищно-коммунальным хозяйством». АСУ, по мысли Мити, будет состоять из пяти систем. Автоматизированной системы плановых расчетов (кратко — АСПР), системы обработки бухгалтерской и статистической информации (АСОБСИ) и так далее. Покончив с функциональной структурой, Митя принялся за организационную. Он перечислил одиннадцать подотраслевых АСУ (АСУ — «Жилфонд», АСУ — «Пассажирский транспорт», АСУ гостиниц и тому подобное). Все эти подотраслевые системы будут обслуживаться пятью вышеназванными функциональными системами. Затем Митя обозначил на бумаге вычислительно-управляющий центр с двумя диспетчерскими службами: информационно-диспетчерской — для оперативного экономического управления и технологической — для диспетчерского управления коммунальными предприятиями.
Митя откинулся на спинку стула, с удовлетворением посмотрел на дело рук своих. Засмеялся от удовольствия, представив себе вытянутое лицо посрамленного Булыжного. Митя даже ощутил нечто вроде благодарности к этому человеку: не поставь он под сомнение его глобальную идею — и неизвестно, увидела бы она свет или нет. А тут на, пожалуйста! Готово!
Митя снова склонился к столу и вывел: «Основой всего является комплекс электронно-вычислительных машин коллективного пользования, информационно-поисковая система, предназначенная для хранения постоянных массивов информации…» Слово «массивов» особенно ему понравилось.
Митя вскочил из-за стола, стремительно, теряя шлепанцы, кинулся к телефону. Ему не терпелось сообщить Нине, что его усилия увенчались полным успехом, что им создана система, отличающаяся логикой и гармонией.
В трубке послышались равномерные гудки. Никто не подходил к телефону. Было уже десять часов вечера, магазины закрыты, подруг, насколько ему известно, у нее нет… Где же она тогда? У него противно заныло под ложечкой. Нину он ревновал всегда — с первой минуты их совместного существования. К кому ревновал? Да ко всем… Проницательным взором опытного ловеласа (правда, скорее, теоретика, нежели практика) он угадал, сколько опасностей, капканов ставит жизнь на пути хорошеньких женщин. И сколько слабостей таит в себе человеческая натура, всегда готовая найти забвение от вечных неурядиц и огорчений в недолговечном, но сладком дурмане внезапно вспыхнувшего чувства.