— Поздравляю! У вас редкостный талант.
Митино лицо расплылось в довольной улыбке. Но ее тут же погасила реплика, вполголоса произнесенная Булыжным:
— С таким талантом только в цирке выступать!
Митя заскрипел зубами: «Ну, погоди, ты у меня дождешься…»
То была первая за этот день, но не последняя диверсия Булыжного.
В кабинете начальника ВЦ (вмонтированный в оконную раму металлический ящик кондиционера нагнетал в помещение охлажденный воздух) пили чай с лимоном. Митя дельно и сжато обрисовал принципы предложенной им структуры. Сообщение было принято благосклонно. Все было бы хорошо, если бы не бестактное замечание Булыжного. Он попросил слова и, иронически кривя губы, сказал:
— Идеи, структуры — все это, конечно, хорошо. Но есть одна малость, о которой мы забываем. Я имею в виду вопросы, так сказать, домашинного этапа. В частности, подготовку документов. В промышленности как? У них и Единая система технической документации (ЕСТД), и Единая система конструкторской документации (ЕСКД), и другие регламентирующие установления. Именно это и позволило автоматизировать ряд весьма трудоемких процессов управления. А у нас в городском хозяйстве? Миллион бумаг, и каждая на свой лад. Пора уяснить: будет совершенствоваться документация — будет уточняться и структура исполнительного органа. Тогда настанет время говорить и об АСУ.
Наступило неловкое молчание.
Митя попытался спасти положение:
— Не следует выпячивать на первый план хотя и существенный, спору нет, но, в общем-то, второстепенный этап работы. То есть частное противопоставлять общему. В таком случае мы рискуем запутаться в частностях и потерять общую перспективу.
— Это верно, — произнес куратор. — Без ясной перспективы работать нельзя. И все-таки…
— Мне хотелось бы поддержать выступившего товарища, — неожиданно вступился за Булыжного начальник ВЦ. — Это наша распространенная болезнь: упускаем из виду детали, без которых шагу ступить нельзя. Разработка и унификация документации — проблема № 1. Надо также позаботиться о том, чтобы наши клиенты были обеспечены терминалами — устройствами для ввода и получения информации…
— Или хотя бы оборудовать на первых порах абонентные пункты, — вставил Булыжный.
— Да, хотя бы это…
— Разумеется, мы над этим думаем, — проговорил Лукошко.
Встреча закончилась. Митя стоял на улице, стараясь поймать такси. Наконец свободная машина подкатила к тротуару. Митя открыл дверцу, уселся рядом с водителем.
Раздался крик:
— Эй вы, Лукошко! Погодите! Захватите меня!
Митя оглянулся… От подъезда Вычислительного центра, словно цапля, выбрасывая худые и длинные ноги, спешил Булыжный.
Митя отвернулся.
— Трогай! — приказал он водителю. Нет, ему с Булыжным не по пути.
Вечером Митя накинулся на жену с упреками:
— Это ты во всем виновата! Кто говорил: «Нечего заниматься мелочами, нужна глобальная идея». А что вышло? На этих-то мелочах я по твоей милости и погорел!
Он только что рассказал Нине о том, что произошло сегодня утром в Вычислительном центре: о встрече с куратором, о том сильном впечатлении, которое он, Митя, произвел на присутствовавших своими математическими способностями, о чаепитии в просторном кабинете и, наконец, о бестактности Булыжного, испортившего всю обедню… Митя испытывал потребность взвалить ответственность за случившееся на Нину и тем самым хотя бы немного облегчить тяжесть, давившую ему на плечи.
Нина присела на край кресла, закинула ногу на ногу, высоко обнажив колено, закурила. Усмехнулась:
— А этот Булыжный занятный тип. Он как будто нарочно поставил перед собой цель: наживать врагов и осложнять себе жизнь. Такое впечатление, что этому человеку ничего и ни от кого не нужно!
Митя задумался. Разве бывают на свете такие люди, которым ничего не нужно? Вот ему, Мите, он этого не скрывает, нужно многое. Что именно? О, об этом он мог думать часами. Не потому, что рисовавшаяся ему в мечтах картина была столь обширна и сложна. Вовсе нет. Все сводилось к довольно-таки простой, можно даже сказать, банальной формуле: «Добиться успеха». В чем будет выражаться этот самый успех? А в том, что Митя будет жить хорошо, лучше многих других.
Сколько себя помнил, он неизменно рисовал свое будущее в радужном свете. Видел себя то крупным ученым, окруженным стайкой почтительно благодарных учеников, то генеральным директором крупного объединения, то народным артистом или полярным летчиком. Род занятий не играл особой роли. В мечтах он представлялся себе процветающим, уверенным, властным, в хорошо сшитом темно-сером костюме, на лацкане которого поблескивает… В общем, талантливым и признанным, удачливым и отмеченным…