— Он! «Лейпциг»!
Коноплев тотчас же все понял. Еще в самом начале следствия по делу Лукошко он дал своему помощнику задание: по зеленым ворсинкам, обнаруженным экспертом на костюме убитого коллекционера, установить название мебельного гарнитура, фамилии и адреса покупателей. Со свойственной ему тщательностью Сомов задание выполнил, положил на стол Коноплева ученическую тетрадку со своими записями. Однако Николай Иванович должного интереса к ним не проявил, не глядя, сунул тетрадку в ящик, произнеся скороговоркой:
— Спасибо. Хорошо. Пригодится.
И вот они стоят в тесной комнатенке подруги Щеголя и не могут отвести глаз от зеленого дивана из «того самого» мебельного гарнитура…
— В ваших списках фамилия Белой, конечно, не значится, капитан? — высказал предположение Николай Иванович. — А то бы вы уже давно вспомнили…
Сомов покачал головой:
— Белой среди покупателей нет.
— Вы не знаете, — обратился Коноплев к Лии Львовне, — откуда у Марины этот диван? И давно ли куплен?
— Он ей случайно достался, — отвечала Лия Львовна. — Кто-то из покупателей не захотел брать, мол, слишком громоздкий, оставил в магазине. А Марина сунула пятерочку продавцу, он и устроил.
— Понятно.
— Ну, ясно, — сказал Сомов. — Владельцев разрозненных вещей я, конечно, установить не мог. Вот и выходит, что вся моя работа насмарку.
— Я же не раз говорил вам: не надо торопиться с выводами. Лучше осмотрите комнату.
Пока капитан выполнял его указание, Николай Иванович вышел в коридор, где под дверью стояла Лия Львовна. Он вынул из кармана фотографию покойного Лукошко, показал ей:
— Это лицо вам не знакомо?
Неожиданно последовал ответ:
— Я этого гражданина знаю. Он как-то заходил к нам. Это было в отсутствие Марины.
— Она на работе была?
— Нет. Так же, как сейчас, в отъезде. У нее дочь часто болеет, вот она и мотается туда-сюда.
— Если вы не возражаете, поговорим об этом гражданине. Расскажите все, что вы помните.
Лия Львовна сказала:
— Может, чаю выпьете? Я быстро…
— Нет, чаю не надо.
— Виталий был дома. Раздался звонок. Я хотела открыть. Он говорит: «Не беспокойтесь, Лия Львовна. Я — сам». Вошел этот гражданин. Он нес какой-то плоский предмет, неловко упакованный в газету и обвязанный бельевой веревкой. Поздоровался с Пустянским, сказал: «Вот. Принес». Виталий увел его в Маринину комнату. О чем они там говорили, я не слышала: была на кухне. Виталий заглянул, попросил нож. Я дала. Свой любимый, с деревянной ручкой. Острый-острый! И до сих пор жалею.
— Почему?
— Да потому, что нож пропал… Я всю комнату Маринину обыскала, нет ножа, и все!
— А потом?
— А потом они ушли.
— Вместе?
— Вместе.
— А этот плоский предмет был с ними?
— Да… Только упакованный в другую бумагу и аккуратно перевязанный. Нес его Виталий.
— Больше вы этого гражданина не видели?
— Нет.
— Теперь поговорим о Марининой дочке. Она живет, по-видимому, с ее родителями?
— С матерью. Отца у Марины нет.
— А где живет?
— Точно не помню. Марина говорила, да я забыла. Склероз. То ли в Костроме, то ли в Горьком, то ли во Владимире…
— Во Владимире, — выходя из Марининой комнаты, сказал Сомов. В руке у него была зажата телеграмма.
Коноплев взглянул: «Срочно выезжай. Аня заболела». Обратный адрес: Владимир, Всполье, дом 4. Николай Иванович стал прощаться с Лией Львовной.
— Одна просьба… К вам наш товарищ пожалует. Подгорцев его фамилия. Так вы, будьте любезны, дайте ему ключик. Он не натопчет, человек аккуратный.
— А что случилось? Марина жива? Жалко ее, хоть и непутевая.
— Жива, жива, не беспокойтесь, — сказал Коноплев. И направился к двери.
В машине спросил у Сомова:
— Про кухонный нож слышали?
— Слышал.
— В комнате не нашли?
— Да разве его здесь, его на дне Москвы-реки надо искать!
Коноплев откинулся на спинку сиденья:
— Неужели Пустянский?
Сомов пожал плечами:
— Конечно, он. А кто же еще?
Николай Иванович вышел из электрички, чувствуя ломоту во всем теле. Кажется, и путь от Москвы до Владимира недолгий, всего 180 километров, и сиденья мягкие, а ехать тяжело.
Можно было, конечно, вытребовать художницу «по этапу» или направить к ней Сомова. Но Коноплеву захотелось съездить во Владимир самому.
Ворожеев, которому он доложил о своем намерении, сказал:
— Езжай. Но с одним условием. Прочтешь в областном управлении лекцию на тему «Профилактическая работа по предупреждению правонарушений со стороны безнадзорных подростков». Начальство требует.