Слишком много надежд связала она в свое время с его работой, слишком сильно жаждала его успеха.
Митя как будто даже обрадовался, что она начала этот разговор. Высунув из-под одеяла руку, положил ее на теплое колено жены и быстро-быстро заговорил. Поведал о глупейшей истории с Нюшей. В неожиданной болезни этой женщины он, конечно, ничуть не виноват, но злыдень Булыжный не преминет использовать этот случай, против него, Мити.
— Он ведь только о том и думает, чтоб напакостить мне и занять мое место.
— Чем все-таки объясняется его столь явная нелюбовь к тебе?
Задавая этот вопрос, Нина, сама того не подозревая, хотела услышать от Мити, что все дело в ней, в страсти, которую она пробудила в Булыжном.
— Он завидует мне… Прежде всего тому, что у меня такая жена… Он и домой к нам заявился только для того, чтобы тебя увидеть!
Нина покраснела, как девочка, и отодвинулась от койки, убрав свое колено из-под Митиной руки.
— Что же делать?
— Слушай-ка! — внезапно Митя оживился, как будто ему только что пришла в голову неожиданная мысль. — А не поговорить ли тебе с этим типом?
— Мне? С ним? О чем?
— Объясни ему, что, нанося вред мне, он тем самым вредит тебе… Так ведь оно и есть, не правда ли? Скажи ему, что все понимают истинную подоплеку его действий, что уже пошли разговоры, что, сам того не желая, он бросает тень на твое доброе имя. Ну, ты найдешь, что сказать, не глупая.
У Нины вырвался жалобный возглас:
— Но почему я?
— В конце концов, весь этот сыр-бор загорелся из-за тебя. Разве не логично будет, если ты и потушишь пожар?
Где найти Булыжного? Самотека, 16, квартира 3. Митя заранее узнал в отделе кадров адрес своего недруга. Еще тогда, когда планировал первое нападение на него.
Нина ответила с неприязнью:
— Не знаю… Не обещаю… В этом есть что-то нехорошее. Что-то двусмысленное. Неужели ты не понимаешь?
— Вот и хорошо, подумай. Кстати, тебе пора… У нас сейчас обед. Гадость, конечно, но есть надо.
Нина поднялась со стула и, кивнув ему, в задумчивости вышла. Мысли ее были заняты странным поручением, которое ей дал Митя, — встретиться с Булыжным и уговорить его прекратить интриги. Тщательно все обдумав, Нина приняла твердое решение: она этого делать не будет. Подумать только: на какой шаг толкает ее муженек! Господи! Почему ей так не везет в жизни? В горле кипели слезы, но глаза были сухи. Что поделаешь, такая она уродилась. Не умеет плакать. С детства.
Митю навестил отец. Сын встретил его без радости. Вяло спросил:
— Фиников принес?
— Нет. Я с кладбища. Хоронил знакомого артиста.
— С чего это вдруг ты надумал таскаться по кладбищам? Нечего торопиться раньше времени, скоро все там будем! — он захихикал.
Семен Григорьевич сухо заметил:
— Ну, ты-то еще не скоро.
Митя легкомысленно бросил:
— Ну это еще неизвестно — кто раньше! Да, кстати, как там твоя новая картина «Святая Цецилия»? Еще не оценивал?
Семен Григорьевич покашлял в кулак:
— От картины пришлось отступиться…
Митя вытаращил глаза:
— Как отступиться? Продал? Тогда не темни, так и скажи…
— Нет, не продал… Отдал.
Митя, наморщив лоб, подозрительно сверлил отца взглядом:
— Ты — и вдруг отдал?! Не смеши меня! — он преувеличенно громко расхохотался.
— Ты не чистишь зубы, — сказал отец. — У тебя что — нет пасты? Я принесу… И фиников тоже.
Митя вдруг перестал смеяться, нахмурился:
— Нет, пастой и финиками ты не отделаешься…
— А что тебе нужно?
— И ты спрашиваешь… Мне нужны деньги. Много денег! Мне жену содержать не на что!
Митя говорил быстро-быстро, в углах его губ появилась слюна, бледное одутловатое лицо выглядело отталкивающим.
«Неужели этот невротик — мой сын?» — подумал Семен Григорьевич. А вслух сказал:
— О каких деньгах ты говоришь? Ты знаешь мои доходы — зарплата двести тридцать.
— А коллекция?! Она что — принадлежит тебе одному?!
Казалось, Митя сейчас бросится на отца с кулаками.
— Как тебе не стыдно так разговаривать с отцом! — Семен Григорьевич поднялся со стула.
— Подумай над тем, что я тебе сказал. Хорошенько подумай! — в Митином голосе прозвучали угрожающие нотки.
Про себя отметил: отец еще не обнаружил пропажу табакерки. Значит, главный разговор — впереди.
Ляля боялась показаться Мите на глаза. После того дня, когда она сообщила ему, что будет ребенок, Митя и разговаривать с нею не хотел. Заслышав Лялин голос, немедленно клал трубку, завидев ее на улице, переходил на другую сторону. Можно было ожидать, что ее появление в больнице, у него в палате, вызовет скандал. Но Ляля не могла не пойти и не убедиться лично, что с ее ненаглядным ничего ужасного не произошло.