— А квартира какая? — осведомился Егор, чуть нахмурившись.
— Восьмая.
— Так, надо сразу запомнить… — пробормотал он и вытащил из пачки сигарету. Наблюдая за его действиями, Кира не удержалась от смешка.
— Михеев, ты эту-то докури сначала!
— Ах, да! — спохватился он, совершенно позабыв, что первая сигарета все еще дымится у него в губах. Вытащил и озадаченно посмотрел на нее. — Все, уработался — пора в отпуск!
Он выбросил окурок, спрятал сигарету и приглашающе кивнул на дверь. Все еще смеясь, Кира зашла внутрь.
До конца рабочего дня она еле досидела, и как только стрелки ее наручных часов пришли в нужное положение, вскочила и начала собираться. Михеев, наблюдавший за ней из-за монитора, насмешливо-обиженно ухмыльнулся.
— Сегодня ты даже не спрашиваешь — иду ли я или еще посижу?!
— Я как раз собиралась это спросить, — Кира подхватила свою сумочку. Егор развел руками.
— Так вот — еще посижу. У меня дел хватает, это тебе хорошо!
— Ну, тогда пока! — бодро сказала Кира и направилась было к выходу, но Егор окликнул ее:
— Эй, а ты ничего не забыла?!
Кира обернулась и обшарила взглядом свой стол, потом покачала головой.
— Да вроде нет.
— Я говорю не о вещах, — укоризненно произнес Егор. — Я говорю о себе.
— Не понимаю.
— А как же четвертый пункт нашего уговора? Я рассчитывал на твою порядочность!
На лице Киры появилось откровенное недовольство.
— Но ведь сейчас не утро!
— Ну и что?! Сегодняшний день тоже считается. На первый раз можно и сдвинуть время. Ну так? — он сделал приглашающий жест. — Только не шепчи, как и обещала.
Кира огляделась. В помещении все еще было полно народу — часть коллег была занята сборами, другая часть — делами, и в воздухе висело жужжание голосов — к сожалению, слишком тихое. Она глубоко вздохнула, недобро глядя на Михеева, вскинула голову и громко, четко произнесла:
— Егор, ты самый гениальный и сексуальный мужчина во Вселенной!
К ней обернулось множество удивленных, насмешливых и даже негодующих лиц, несколько человек засмеялись. Егор удовлетворенно улыбнулся и сделал резкое движение левым локтем в воздухе, словно разбивал невидимый кирпич.
— Кира, ты чего?! — изумился один из конструкторов. — Никак, приболела?!
Кира вытянулась и сделала надменное лицо.
— Господа, карточный долг — дело чести! — заявила она, отдала пионерский салют и вылетела на улицу.
Выйдя за КПП, Кира задумчиво прошла половину скверика, потом остановилась и опустилась на ту самую скамейку, где утром у нее состоялся такой нелепый разговор с Викой. Сейчас он отошел на второй план, зато на первый, помимо рассказанного Михеевым, выплыла страшная сказка Влады — сказка, которая, вполне возможно, вовсе не была сказкой. Она вытащила из пакета одну из пачек фотографий, развернула листы, исписанные почерком Егора, и начала перебирать снимки, переворачивая их и внимательно глядя на обороты. Когда фотографии разбирала Влада, Кира отметила те, на которых, как утверждала девчонка, были люди, точно снимавшие квартиру у Веры Леонидовны. Так же она отмечала и фотографии тех, кого Влада уверенно назвала пропавшими. Кира до сих пор хорошо помнила количество последних. Семь. Семь человек.
Все они оказались в этой стопке. Как и часть людей, которых Влада просто узнала.
На остальных фотографиях отметок не было. Значит, эти люди не жили в ее квартире?
Не факт. Влада могла их не вспомнить. К тому же некоторые из них пропали, когда Владе было от силы года три.
Кира прижала ладони к вискам, тупо глядя на разложенные на скамейке фотографии. Потом огляделась вокруг и торопливо сгребла их в кучу. Некоторое время внимательно смотрела на незнакомые лица, глядящие куда-то перед собой, после чего снова начала изучать обороты фотографий. Разные люди. Разного года рождения. Из разных городов. Но все они приезжали сюда.
И не уезжали отсюда.
Что же с ними случилось?
Все эти люди наверняка давно покойники.
Кира вздрогнула и уткнулась взглядом в дату на обороте фотографии, которую держала в руках. 6.08 — 13.08 — 2003.
Такие надписи стояли на всех фотографиях. Даты, относящиеся большей частью к летнему периоду. Небольшие промежутки времени. Что они могут значить? Наверняка, срок, который данный человек провел в ее квартире. Шестого он заселился, а тринадцатого выехал.
Выехал куда?
Нахмурившись, Кира разобрала фотографии по датам и пересчитала их, но не нашла никакой закономерности. Разные годы — разное количество людей, иногда и вовсе ни одного. Она задумчиво потерла подбородок, потом вспомнила о второй стопке. Люди, о которых Егор ничего не нашел в настоящем. Одиночки.
Люди, которые просто перестали существовать.
Люди, чье исчезновение никто не заметит.
Ее пальцы дрогнули, и Кира почему-то подумала о бомжовской компании, так необъяснимо покинувшей их двор. А сколько таких? Сколько могло быть таких?
Но зачем?
Вопрос сменила другая мысль, и Кира торопливо отобрала все мужские фотографии. Внимательно их рассмотрела. Многие из мужчин казались довольно крепкими и сильными. Старуха бы никак не смогла с ними сладить. Это должен был сделать кто-то другой…
Сделать что?!
Рассказ Влады снова выглянул из-под прочих мыслей. Отчего-то он стал напоминать Кире некое уродливое существо, которое то и дело заглядывает в ее окно, издевательски ухмыляясь, гримасничая и скребясь в стекло острыми когтями.
Видишь, я не сказка, я настоящее, меня никто не придумал — зачем придумывать то, что есть и на самом деле?! Думала, так не бывает? Тогда где они все? Где? Может, ты знаешь это? Что ты уже знаешь? И во что, из того, что знаешь, ты веришь?
Кира шуганула уродца, но он продолжал бродить рядом, то и дело напоминая о себе. Несколько минут — что можно было сделать за несколько минут. Человек вышел в ларек за сигаретами и, вернувшись, не нашел своей семьи.
Но это с его слов. А если он сам что-то с ними сделал? Намного раньше? А потом придумал историю?.. Но, в таком случае, история была бы поправдоподобней. А эта казалась совершенно нелепой.
А остальные? Тоже что-то сделали? Увидели тени, сошли с ума, потеряли память и однажды просто куда-то ушли, бросив все свои вещи… Ведь сколько было случаев, что люди внезапно теряли память и их случайно находили лишь много лет спустя…
Но тогда их бы увидели. Увидели, как они выходили.
Значит, они ушли ночью.
Все?
У Киры невольно вырвался тихий болезненный стон. Как увязать все это воедино? Фотографии пропавших людей, тени на стенах, соседи, которые ведут себя тихо и что-то знают, сумасшедшие, один из которых чуть не убил ее, но так вовремя был убит сам безвестным взбесившимся псом? Что творилось в этой квартире? Почему Вера Леонидовна боялась Князева? Для чего устраивала эти нелепые тайники? Кто написал ей ту угрожающую записку? А слесарь, приходивший к ним в ту ночь? Где он пропал на самом деле? Но не могли же его выкрасть из их квартиры! Она бы услышала! Увидела, в конце концов!
Она и так что-то видела.
Но что именно?
Ах, как же не вовремя вся эта история с Викой! Вика могла бы ей помочь… но Вика уверена, что у нее галлюцинации. Это ж надо было — ухватить то, что Кира ей рассказала и использовать для того, чтобы опорочить Стаса!
Ярость всплеснулась в ней и тут же утихла. Все-таки, это так не похоже на Вику. Она никогда такой не была.
Но стала. Наркотики творят с человеческой личностью ужасные вещи. Вспомни Владу! Вспомни, какая она! А ведь, наверное, тоже когда-то была милым и приветливым созданием, о котором и в мыслях нельзя допустить ничего плохого!..
— Кира!
Она испуганно вздернула голову и увидела Сергея, который шел к ней через сквер. Ее руки начали торопливо сгребать фотографии и швырять их в пакет, в то время как взгляд был по прежнему прикован к лицу Мельникова. Когда Сергей подошел к скамейке, последняя фотография исчезла в пакете, и Кира шлепнула его себе на колени и прижала ладонями, словно Сергей мог попытаться его отобрать.